Константин Затулин о хамстве Эрдогана по отношению к России - Почему Эрдоган так ведет себя в отношении РФ? Разве ему невыгодно сотрудничество с нами? - Эрдоган действует всегда одним и тем же образом: взвешивая выгоды и риски. Мне кажется, что рисков от осложнения отношений с РФ становится меньше, а выгод от такого рода решений становится больше. Очень простая математика. Потому что никаких сентиментальных мотивов в отношениях России и Турции - по крайней мере с турецкой стороны - нет. - То есть Турция ничем не рискует, как он считает? - Может быть, она чем-то и рискует, но она гораздо больше выигрывает, как он считает. Потому что она укрепляет свое сотрудничество с Западом, получает какие-то экономические выгоды на Украине, которая на все готова, лишь бы ее поддержали. Эрдоган, наверное, уверен, что мы не отреагируем болезненным для Турции образом и не свернем те программы, которые уже запущены. И в этом он оказался прав. Пресс-секретарь президента, уже сказал, что целый ряд наших программ не имеют отношения к происходящему. Это и проект атомной станции, и газового хаба – то есть те проекты, где РФ и Турция, не будучи союзниками, черпали выгоду, поддерживая друг друга, потому что это их укрепляло. Для нас Турция оставалась окном во внешний мир, когда другие окна были закрыты. Мы вовлечены с Турцией во взаимоотношения по Сирии, пытаемся выстраивать какие-то договоренности. Нам нужна там свобода рук. Поэтому РФ терпит все то, что Турция делает. - Мы настолько критически зависим от Турции? - Думаю, если бы у нас не было определенной зависимости от Турции, мы давно должны были бы отреагировать. Я считаю, что многое из того, что произошло за последнее время на Кавказе, в отношениях с Турцией, требовало более жесткой реакции. Но, исходя из долгосрочных интересов и желания «не усугублять» проблемы в условиях СВО, мы проявляем осторожность. Как далеко эта осторожность зайдет и есть ли та грань, за которой последует определенная реакция, это, безусловно, полностью прерогатива нашей верховной власти. Президент – гарант внешней политики и он в этом вопросе ориентируется достаточно хорошо. Я уверен, что какие-то меры будут приняты. - А что будет с зерновой сделкой? - Есть мнение, что все это в отместку за наше заявление по зерновой сделке. Я думаю, что зерновая сделка до сих пор продолжалась, потому что, несмотря на очевидные проблемы с ее реализацией, в том числе проблемы безопасности для наших крымских берегов, у нас была в ней определенная заинтересованность. Остается она сейчас или нет – я судить не могу. Справились мы с этой задачей или нет, перевешивают ли преимущества от зерновой сделки ее недостатки – для этого надо знать положение в сельском хозяйстве с запасами зерна, проблемами его хранения и транспортировки. - Не секрет, что у нас существует могущественное протурецкое лобби. Не связаны ли некоторые решения в отношении Турции с его влиянием? - Политика у нас определяется представлениями о том, что хорошо и что плохо, которое есть на самом верху. Наверное, исполнители на разных уровнях вносят свою лепту. За годы работы с Турцией выросло определенное количество людей, тесно с ней связанных, которые защищают ее интересы. Но я надеюсь, что мы не становимся добычей лоббистов и манипуляторов, а исходим из национальных интересов своей страны. (с)