21 февраля Путин собирается послать Федеральное собрание, после которого это собрание в полном составе проследует на концерт Кобзона патриотический митинг-концерт в Лужниках. Это событие, с которым никто не связывает никаких надежд. Главный продукт ожиданий — страх. Объявит всеобщую мобилизацию? Экономику на военные рельсы? Анонсирует новые репрессивные законы, отмену смертной казни? Даст команду расчехлять ядерные боеголовки? Двинет войска на Казахстан, или Молдову? Объявит о присоединении Беларуси? Не стоит переоценивать это событие. Если чего-то бояться, то точно не слов. Мобилизацию объявлять нет никакого смысла — ее проще делать втихаря. На Казахстан двинуть нечего, и там гарантии безопасности от Китая. Молдова станет второй Украиной в самом плохом для Путина смысле. Чтобы присоединить Беларусь, сначала нужно убить Лукашенко, но одной этой меры будет явно недостаточно. Ядерный чемоданчик — это конец игры, а вокруг Путина слишком много людей, которые этого конца себе не желают. Да и сам Путин предпочитает шестиметровые столы и бункер, а не смертельное соло на контрабасе. Даже в ужесточении репрессий нет никакого смысла и символизма. Ему нечего сказать. Никакие его слова не обеспечат взятие Бахмута, которое по итогам грандиозного российского наступления должно было состояться уже сегодня. Хотя нет, кое-что, все же, есть. За окном февральская оттепель. Весна готовится к решающему наступлению. На Лебедином озере трескается лед. Приказа верить в чудеса не поступало.