От подписчика: Социальное животное Вот уже больше ста дней идёт навязанная свободному государству война, перешедшая в позиционную. А я всё вглядываюсь в лица одногруппников, пытаясь уловить в них даже не участие, не яркую протестную позицию и не макроновскую озабоченность: хочется поймать некий синхрон со своими мыслями, психологическим состоянием. Ведь георгиевскую ленточку народ совсем не стыдится вязать на рюкзаках и в машинах, в отличие от зелёной. Увы, адаптация становится делом времени, и уже, кажется, все забыли про Бучу, Ирпень и Мариуполь и продолжают лениво работать на свои зачётки, находя миллион не связанных с войной тем для обсуждения. Может, это прозвучит аморально, трусливо, бесчеловечно, но всё же почувствовать их совсем слегка можно через юмор. Через чёрный, ядовитый, злорадный, саркастичный юмор. В какой-то момент это становится похожим на соревнование в самой язвительной, грубой и остроумной антивоенной шутке. Мы не ждём официальной отмашки, чтобы начать громить полицейские участки, сжигать военкоматы и штурмовать административные здания — есть сильный внешний барьер, так и пытающийся проникнуть глубоко внутрь и оккупировать там всё пространство свободы. Пропаганда берёт своё: в сердцах поселяется паранойя, что любой прохожий, ухом зацепивший "опасный" диалог, может оказаться доносчиком. Эту паранойю оправдывает чувство трусливой рациональности: «Мы же себя не для того растим, чтобы за два-то слова загреметь... Ну какая от меня будет польза в тюрьме или в армии?». Нет, я своё тельце храню для других подвигов, более отважных и значимых. Просто время ещё не пришло... Поэтому я, как они: молча думаю о том, что происходит где-то там, далеко, молча сочувствую и молча сокрушаюсь от собственной беспомощности и бесполезности, находясь в томительном ожидании мистического импульса. Стержень, сохраняющий в нас капли человечности, как будто всё больше предаётся коррозии под маской всеобщей отвлечённости. «Война — не наших рук дело, поэтому мы не поддерживаем её, но и делать ничего против не станем», — читается в каждом действии, в каждом слове, в больших глуповато-добрых глазах моего отслужившего одногруппника. Видимо, движет нами другое: иллюзия того, что ещё не всё потеряно. Осознание того, что тёплая одежда зимой, отсрочка от армии, сносная еда и хоть какие-то перспективы на дальнейшую жизнь, что всё это — иллюзия, ещё не пришло. Кто-то, очевидно, надеется на оттепель после смерти чекиста-маразматика, которая, хочется верить, случится как можно скорее. Ведь история циклична, не так ли? Но осознание того, что любой режим, связанный преемственностью с путинским, никоим образом не изменит жизнь, лишь больше консервируя международную изоляцию и стигму кровожадного народа, — ещё где-то далеко, так же далеко, как и эта война. Нас зажали в коробчку: с одной стороны нанесённое лицемерным западом клеймо коллективной ответственности, а с другой наполненное вылитой на весь мир ненавистью, взрощенное диссоциативной пропагандой фашистское отродье, которому нассы в глаза — божья роса. Но самое грустное, что и осознание того, что импульс, заставляющий начать что-то менять, взорваться и общим усилием преломить жесткую вертикаль власти: осознание, что время уже прошло, и этот импульс мы нерешительно пропустили, посчитав, что не справимся со сминающем под себя всё живое колесом, посчитав, что нас слишком мало, — осознание и этого факта мы всячески отгоняем шутками, утешая себя: «а что ещё нам остаётся? Мы — поколение, выращенное в идеологически запрограммированных пробирках, никогда не знавшее настоящей свободы, никогда не сталкивавшееся с реальной угрозой, никогда не имевшее опыта борьбы», — шопотом оправдывается разум, но реверберации о пустой череп делают этот голос громче любой инициативы. А я всё молча вглядываюсь в лица беспечно беседующих одногруппников, пытаясь найти в них лекарство от одиночества. Но на самом деле я не здесь, и даже не сейчас. И я не знаю, действительно ли я вижу что-то в их лицах, или только желаю это видеть. Хочется, чтобы просто лил дождь. #голосчитателей КОЛОКОЛ XXI