действиям российских властей. Ситуация с возрастом также нетривиальна, поскольку в одномоментом замере нельзя определить, имеем мы дело с эффектом поколения (младшие считают неприемлемой ту политическую логику, которой руководствуются старшие) или жизненного цикла (нынешние идеалисты со временем превратятся в суровых реалистов). Второе выглядит сомнительным, но придется еще долго ждать, чтобы прийти к надежным выводам. Существенно, что российское общественное мнение далеко от монолитности. Если вам нет 30, вы живете в большом российском городе, имеете высшее образование и не смотрите телевизор, то вероятность того, что вы не поддержите действия российской армии превышает 80%. Поскольку наш круг общения в значительной ограничен людьми нашего возраста, живущими в той же местности, имеющими сходное образование и привычки, это значит, что представители определенной – и совсем немалочисленной – просто не видят среди своих друзей никого, кто одобрял бы действия российской армии, а единственные, с кем они могут поспорить по данному поводу- это старшие родственники (и то, учитывая данные, показывающие высокую воспроизводимость политических взглядов между поколениями внутри семьи, не обязательно). Ирония, разумеется, состоит в том, что именно эта среда имеет все шансы первой ощутить на себе последствия нынешних санкций. И последнее. 8,8% опрошенных, затруднившихся с ответом, странным образом гораздо больше похожи на тех, кто «против», чем на тех, кто «за». Средний возраст одобряющих – 50 лет, не одобряющих – 39 лет, затруднившихся – 42 года. Среди тех, кто не смотрит телевизор, затруднились с ответом 11,2% (среди тех, кто смотрит каждый день свыше 4 часов – 5,2%). Среди тех, кто пользуется Интернетом каждый день свыше 4 часов, затруднилось 10,2% (а среди тех, кто вовсе им не пользуется – 4,5%). Похоже, что «Затрудняюсь» состояло из двух примерно равных долей – «Правда, затрудняюсь» и «Не хочу говорить», причем «Не хочу говорить» чаще встречалось среди тех, кто чувствовал, что отклоняется от линии партии. Иными словами, преобладание одобряющих среди респондентов ВЦИОМа могло быть ощутимо ниже, чем в опубликованных цифрах. Заметим, что ВЦИОМ предоставляет только данные законченных интервью, не сообщая, какая доля тех, с кем интервььюеры контактировали, вообще стали отвечать на вопросы, и сколько – перестали, когда поняли, о чем их будут спрашивать – хотя на каждом из этих этапов мог происходить подобный самоотбор по зависимой переменной. В этом смысле, к итоговым цифрам приходится относится с известным скептицизмом; однако компульсивные невротики определенного свойства не могут быть не благодарны ВЦИОМу за возможность обнаружить за картиной консенсуса занимательные нюансы. Ссылка на данные ВЦИОМа в первом комменте wciom.ru/analyti…e-i-celi