✔️Почему руководство Германии ведет странную для американцев политику. Например, поддерживает вступление Украины в ЕС, но тут же выкладывает перечень явно невыполнимых требований, на основании которых Германия это самое вступление заблокирует. Только за последний месяц, настаивая на том, что «Путин не должен выиграть эту войну», Шольц заблокировал продажу боевых машин пехоты Украине, перенаправив их в Грецию, чтобы Афины могли нести ответственность за отправку Киеву своих старых запасов. Он пообещал отправить Украине 30 списанных зенитных танков, о которых она никогда не просила, для которых у Германии в любом случае недостаточно боеприпасов и которые не должны прибыть до конца этого лета. Шольц часто призывает к «прекращению огня», а не к выводу российских войск. Во-первых, причина такого неоднозначного поведения экономическая. Многие немцы беспокоятся, что чем дольше Украина будет препятствовать попыткам Путина выиграть обычную войну, тем больше он будет склоняться к полному газовому эмбарго в отношении Европы. Газовое эмбарго может вызвать депрессию в Германии. Большая часть его промышленного сектора просто закрылась бы. В еврозоне будет финансовый кризис и возвращение кризиса платежного баланса. Европейское единство расколется, впрочем, как и трансатлантическая сплоченность. Немцы утверждают, что последствия антироссийских санкций были хуже, чем если бы мы вообще не вводили никаких санкций. «Берлин просто считает, что Москва была права — права, что режим санкций был обречен на провал, что западные финансовая и военная поддержка Украины неустойчивы, трансатлантическое единство будет разрушено, и Россия в конечном итоге победит, независимо от того, какое оружие предоставляет Германия или где она покупает свой газ. Многие немецкие официальные лица считают, что если Германия несет «особую ответственность» за то, чтобы «помнить историю», она, вероятно, не должна рисковать экономической катастрофой ради Донбасса. Во-вторых, текущая политика Германии, похоже, хорошо согласуется не только с экономическими интересами Германии, но и с традиционным немецким предпочтением служить «мостом» между Россией и Западом, а не плацдармом Запада на Востоке. В-третьих, чтобы быть абсолютно послушными Америке, немцы должны забыть, что «стратегические бомбардировки союзников убили около 400 000 мирных жителей в Германии, ранили еще 800 000 и оставили 7,5 миллионов бездомных. В результате бомбардировки Гамбурга за одну неделю погибло 37 000 человек; в результате бомбардировки Дрездена за три дня погибло 25 000 человек. Гражданские лица, конечно, не были сопутствующим ущербом, но часто были преднамеренными целями воздушных налетов союзников». В 1960-х и 70-х годах большая часть западногерманской политики и общества двигалась в направлении истеричного антиамериканизма, который все еще отличает некоторые районы Германии сегодня; поскольку банда Штази и Баадер-Майнхоф убивала и похищала своих соотечественников, западные немцы в историческом количестве вышли на протест против действий США во Вьетнаме и против нахождения на их земле американских баллистических ракет малой дальности. Четыре поколения американцев выросли в предположении, что основным наследием «Доброй войны» является то, что Соединенные Штаты принесли народам мира свободу и демократию. Миф о продвижении демократии, который американские «воины холодной войны» изобрели, чтобы позиционировать Западную Германию как ключевого союзника и зависимость от США, помешал последующим поколениям американцев не только понять самих себя, но и когда-либо по-настоящему понять Германию.