​​Находясь в 1857 г. в Париже, Л. Толстой пошёл смотреть публичную смертную казнь. О потрясении, произведенном на него этим зрелищем, он в тот же день писал В. П. Боткину: «Я имел глупость и жестокость ездить нынче утром смотреть на казнь ......Это зрелище мне сделало такое впечатление, от которого я долго не опомнюсь. <…> Я видел много ужасов на войне и на Кавказе, но ежели бы при мне изорвали в куски человека, это не было бы так отвратительно, как эта искусная и элегантная машина, посредством которой в одно мгновение убили сильного, свежего, здорового человека». Воспоминание об увиденном никогда не изгладилось из памяти Толстого. В сочинении «Так что же нам делать?» (1886) он пишет: «30 лет тому назад я видел в Париже, как в присутствии тысячи зрителей отрубили человеку голову гильотиной. Я знал, что человек этот был ужасный злодей; я знал все те рассуждения, которые столько веков пишут люди, чтобы оправдать такого рода поступки; я знал, что это сделали нарочно, сознательно, но в тот момент, когда голова и тело разделились и упали в ящик, я ахнул и понял – не умом, не сердцем, а всем существом моим, что все рассуждения, которые я слышал о смертной казни, есть злая чепуха...». В России к тому времени публичные казни на регулярной основе уже давно не практиковались. Во Франции в 19—20 веках публичные казни происходили на бульварах или около тюрем, где всегда собиралась большая толпа. В 1932 г. перед тюрьмой Санте был казнён Павел Горгулов, русский эмигрант, за убийство президента Поля Думера. Последняя публичная казнь здесь было осуществлена в 1939 г. В Версале на бульваре отсекли голову Э. Вейдману, убийце семи человек. Последняя казнь через отсечение головы гильотиной произошла в Марселе в 1977 г. Казнённый тунисец Х. Джандуби похитил и убил свою бывшую сожительницу, которую ранее принуждал к занятиям проституцией, а перед смертью долго пытал. Это была последняя казнь не только во Франции, но и во всей Западной Европе.