​​О внешности Пушкина у современников сложились различные мнения. Знавшие поэта отмечали его небольшой рост, по словам родного брата: «Пушкин был собою дурён, но лицо его было выразительно и одушевлённо; ростом он был мал». Его рост был записан художником Г. Чернецовым 15 апреля 1832 г. на эскизе картины «Парад на Марсовом поле» и составлял 2 аршина и 5,5 вершков, то есть 166,7 см. Другие данные указывают на рост в 2 аршина и 4 вершка (около 160 см). Вяземский отмечал, что, бывая в свете, Пушкин не любил стоять около жены (рост Гончаровой был 173 см) и «шутя говаривал, что ему из-за роста подле неё быть унизительно». М. П. Погодин вспоминал о первой встрече с Пушкиным: «Ожидаемый нами величавый жрец высокого искусства — это был среднего роста, почти низенький человечек…». В большей степени отзывы о внешности Пушкина зависят от отношения к нему. В общепринятом понимании Пушкина никто не называл красивым, однако многие отмечали, что черты его лица делались прекрасными, когда становились отражением его одухотворённости. Л. Никольская, встретившая в 1833 г. Пушкина на обеде у нижегородского губернатора, так описывает его: «Немного смуглое лицо его было оригинально, но некрасиво: большой открытый лоб, длинный нос, толстые губы — вообще неправильные черты. Но что у него было великолепно — это тёмно-серые с синеватым отливом глаза — большие, ясные. Нельзя передать выражение этих глаз: какое-то жгучее, и при том ласкающее, приятное. Я никогда не видела лица более выразительного: умное, доброе, энергичное. <…> Он хорошо говорит: ах, сколько было ума и жизни в его неискусственной речи! А какой он весёлый, любезный, прелесть! Этот дурняшка мог нравиться…».