​«Только около восьми утра я наконец выдвинулся в путь, абсолютно деморализованный, несмотря на ранний час. Дождь и сырость немилосердные, и на всем пространстве лежит печать глубочайшей тоски. Холмы, поля, грязь, декабрьская печаль. Мирекур, оттуда дальше в направлении Нёшато. Было много машин, а потом полил уже настоящий проливной дождь, тотальный дождь, затяжной декабрьский дождь, который деморализовал меня еще больше, потому что он был таким холодным, таким неприветливым и пронизывающим все насквозь. Я прошел несколько километров, и меня подобрала проезжавшая мимо машина, водитель сам остановился и спросил, не хочу ли я сесть к нему. Я сказал, что хочу. Впервые за долгое время я жевал жвачку, которую дал мне мужчина. Благодаря этому ко мне вернулась некоторая уверенность в себе. Я проехал чуть больше сорока километров, но тут во мне взыграла упрямая гордыня и я пошел дальше пешком под дождем. Завеса дождя закрыла пространство. Гранд оказался всего лишь бедной деревенькой, но там имеется древнеримский амфитеатр. В Шатнуа, который во времена Карла Великого был центром этой местности, работает довольно большая мебельная фабрика. Здешнее население пребывает в большом беспокойстве, потому что владелец фабрики в одночасье всё бросил и оставил производство без руководства и каких бы то ни было инструкций. Никто не знает, куда он сбежал и уж тем более почему. Бухгалтерская отчетность в порядке, с финансами никаких проблем, но владелец фабрики просто исчез, не сказав никому ни слова. Я все шел, шел, шел, шел. Красивая крепость с мощными стенами, увитыми плющом, возвышалась вдали. Даже коровы удивлялись, глядя на крепость, при том что я не вызывал у них ни малейшего удивления. Раскидистые деревья давали тень, спасавшую от жары, и вода, которая тут повсюду стекала ручейками, помогала от солнца. Внизу, у моря, лежали без движения большие мертвые корабли. В крепости были только белые животные: белые зайцы, белые голуби, и даже золотые рыбки в кристально-прозрачном пруду были белыми. И самое невероятное: фазаны были тоже белыми, альбиносы, белые как снег, с красноватыми глазами. Один фазан раскрыл свой белый хвост, другие расселись по деревьям и кричат, но лишь отдельные пронзительные крики этих громкоголосых птиц пробиваются сквозь пронзительный дождь. Я хочу взять немного севернее, чтобы попасть в Домреми, дом, в котором родилась Жанна д’Арк, вот что мне хочется там посмотреть. Мокрый лес вдоль ручьев. Угля я не видел. Я слышал, что во всех кафе идет громкая ругань. Безнадежнейшая дорога в Домреми, я уже не иду, а меня несет. Я чуть не падаю плашмя, но мне удается предотвратить падение, преобразовав его в ходьбу. Сначала сильный дождь, потом лишь сырость от тумана. Медленно и уныло течет рядом со мной Мёз. Старой железной дорогой внизу у реки уже никто не пользуется, новая проходит чуть дальше справа, за трассой. Возле отслужившего свое домика будочника при шлагбауме я понял, что дальше идти не могу. Крыши нет, окон нет, двери нет. По трассе несутся машины сквозь дождь, за трассой — товарный поезд. Пол второго этажа немного защищает от дождя. По стенам обрывки обоев с узором под кирпичную кладку, печная труба, в которой кустится пожухшая крапива, остатки строительного мусора на полу. Остов двуспальной кровати, на пружинах, но я смог как-то присесть на уголок. Вокруг прижухшие птицы в колючих мокрых кустах. Рельсы все проржавели. По дому гуляет ветер. Сырость от дождя повисла в воздухе твердым предметом. Тут осколки стекла, тут раздавленная крыса, тут красные ягоды на мокром кустике без листьев перед открытой дверью. Для дроздов опять настало время раздолья, пока не появятся первые люди в этих краях...» — «О хождении во льдах», В. Херцог, перевод М. Кореневой. #фрагмент #Херцог #Охождениивольдах В. Херцог на съемках кинофильма «Носферату — призрак ночи» (1979)