Пиперовская репродукция* Общество интегрально еще до того, как им начинают тоталитарно управлять. Его организация охватывает, нормирует сознание даже тех, кто его критикует. Интеллектуалы, имеющие наготове все политические аргументы против буржуазной идеологии, также подвергаются процессу стандартизации, который — несмотря на резкий содержательный контраст — настолько сближает их, благодаря их готовности приспосабливаться, с господствующим духом, что их точка зрения становится, по сути, все более случайной, зависящей всего-навсего от зыбких предпочтений или от их оценки собственных шансов. То, что субъективно им представляется радикальным, объективно до такой степени подчинено отведенному для им подобных сегменту общей схемы, что радикализм опускается до уровня абстрактного престижа, до оправдания того, кто знает, за что и против чего должен нынче выступать интеллектуал. Ценности, которые они выбирают, давно уже признаны, ограничены в своем наборе и зафиксированы в иерархии ценностей в той же степени, что и ценности студенческих корпораций. В то время как они рьяно выступают против официального китча, их умонастроение вынуждено, словно послушный ребенок, обходиться заранее выбранной пищей — клише ненависти к клише. Жилище подобных молодых представителей богемы сродни их духовному домохозяйству. На стене — цветные, обманчиво близкие к оригиналу репродукции знаменитых полотен Ван Гога, например «Подсолнухов» или «Ночной террасы кафе», а на книжной полке — отвар из социализма с психоанализом и толика сексологии для наиболее раскованных с проблемами по части скованности. Здесь же — Пруст в издании Random House (право, перевод Скотта Монкриффа** заслуживает лучшей участи): эксклюзив по сниженной цене, уже из-за одного своего внешнего вида — компактно-экономичного варианта omnibus***, — насмешка над автором, который в каждой фразе подрывает авторитет расхожих мнений, притом что ныне он, увенчанный лаврами гомосексуал, играет для юнцов ту же роль, что в солидном немецком доме играли книги об освоении Северного полюса и о зверях, населяющих наши леса. Там же — граммофон с «Линкольновской кантатой», сочиненной человеком образцового поведения****, в которой речь идет в основном о железнодорожных станциях, наряду с фольклором из Оклахомы, которым дóлжно непременно восторгаться, и несколькими пластинками с шумным джазом, при проигрывании которых одновременно чувствуешь себя частью коллектива, испытываешь отвагу и ощущаешь уют. Всякое суждение одобрено друзьями, все аргументы им известны заранее. То, что все продукты культуры, в том числе и те, что не конформны по отношению к ней, инкорпорированы в механизм распределения крупного капитала, что даже в самой развитой стране изделие, которое не несет на себе печати массового производства, уже не имеет почти никаких шансов дойти до читателя, зрителя, слушателя, наперед лишает пищи любое отклоняющееся желание… * Высокое качество издававшихся с 1923 г. в мюнхенском издательстве Piper Verlag альбомов с репродукциями шедевров изобразительного искусства сделало его название в Германии нарицательным. ** Речь об английском переводе романа М. Пруста «В поисках утраченного времени», сделанном шотландским писателем и переводчиком Чарльзом К. Скоттом Монкриффом (1889–1930); семь томов переведенной им эпопеи публиковались с 1922 по 1930 год в издательстве Chatto & Windus. *** Здесь: удешевленное издание нескольких книг под одной обложкой. **** Имеется в виду балладная опера «Одинокий поезд» (1944; музыка Э. Робинсона), посвященная похоронам Авраама Линкольна, текст к которой сочинил Миллард Лэмпелл (1919–1997) — американский сценарист, известный своими аранжировками народных песен, превращенных им в гимны рабочего и профсоюзного движения, а также песнями антивоенного содержания. — Комментарии А. Белобратова, Т. Зборовской, К. Чепурина. Теодор Адорно — фрагмент «Пиперовская репродукция» из книги «Minima moralia. Размышления из поврежденной жизни». Часть третья. 1946–1947 #Франкфуртскаяшкола #Адорно #фрагмент #Minimamoralia