​Просвещение следует преодолеть из самой верности к Просвещению, поскольку та версия Просвещения, которая установилась в западных обществах второй половины XX века, ведет не к возвышению человека в его гуманистической самоценности, но отчуждению и обезличенности, распространяемых массовой культурой. Массовый человек (которого один из соратников Адорно, Г. Маркузе, назовет «одномерным») тиражируется и воспроизводится, а не самоопределяется в свободном «сартрианском» поиске. И, наконец, в-третьих, Адорно, как и многие представители поколения критической теории, предпочитает больше изобличать и пересматривать, чем утверждать и устанавливать. В его критичности слышатся отголоски знаменитого маркузианского «неподкупного нет», которое всякий мыслящий интеллектуал должен противопоставлять любой устоявшейся системе взглядов и принципов, поскольку всякая установленность есть пренебрежение к единичному несогласию и репрессия одинокого сомнения. Одним из самых ярко выраженных примеров критичности философии Адорно явилась теория «негативной диалектики», развиваемой им в одноименной книге. В ней Адорно выступает предтечей французского постструктурализма, для которого задача преодоления Гегеля становится движущим локомотивом всей философской работы. «Преодоление» при этом понимается довольно необычно. Гегель оказался не то, чтобы не прав, а почти прав, и это «почти» досаднейшим образом не дотягивает до «вполне». Адорно систематически упрекает Гегеля в малодушной капитуляции перед его же собственными выводами. В «Негативной диалектике» он пишет, что диалектика Гегеля вопреки величественному замыслу оказалась на поверку не негативной, а аффирмативной — иными словами, не нон-конформистской, а вполне конформистской. Дух, которому предстоит пройти путь развития находится в полном согласии с собой, но так быть не должно. Напротив, ему следует непрестанно оспаривать самого себя, отрицать наличные формы, разрушать их и начинать самопостроение заново. Такой путь становления Духа (истории) Адорно и называет подлинной диалектикой, которая сохраняет аутентичный дух негации. Задачи негативной диалектики по Адорно заключаются в том, чтобы: позволить иному быть иным, без оглядки на абсолютность системы; понять, что всякая система сама устанавливает различение (внутрисистемное), чтобы обрести себя, свои границы и свою тождественность, а значит, такому различию доверять нельзя; следует доверять лишь такому различию, которое изнутри «взрывает» или размывает системность системы, признает различия другого, как и свои собственные перед другим. Примерно в том же духе Адорно отзывается об опасностях Просвещения. Просвещению нельзя останавливаться, но надлежит постоянно просвещать самое себя, пересматривать и отбрасывать установившиеся формы, не доверять себе и собственным предписаниям, в противном случае Просвещение в одночасье превратится в идеологию. В целом для Адорно, как и других франкфуртцев, характерно недоверие к общественно-политическому позитиву рациональности, опирающейся на идеи Просвещения. В таком случае ориентиром мыслящей элиты должна выступить историческая практика, репрезентируемая, главным образом, в действии — в этом вопросе Адорно выступает, в первую очередь, как классический марксист-гегельянец, относительно недалеко отстоящий от интерпретаций А. Кожева или неортодоксального марксизма Д. Лукача. Книги Адорно оказали существенное влияние на становление так называемых «новых левых», с их критикой капитализма (и, как бы мы сейчас сказали, неолиберальной экономической модели). Вместе с тем, Адорно был убежденным пацифистом и последовательно критиковал все войны, которые застал: сначала Вторую мировую, а затем войну во Вьетнаме. Его знаменитые высказывания о войне «После Аушвица следует мыслить по-другому», «После Аушвица все основные интеллектуальные направления мысли есть хлам» стали нарицательными, а затем и пророческими — война обессмысливает всё то, что человечество кропотливо наделяло смыслом, равно как и сам поиск смысла. © Диана Гаспарян #Франкфуртскаяшкола #Адорно #комментарий #Гаспарян Т. Адорно, ок. 1960 г.