В международной стратегии у России и Ирана очень много общего Прежде всего -- Россия и Иран защищают многополярный мир.  Именно многополярный, а не двухполярный и не бесполярный. В таком мире есть уже как минимум три вполне самостоятельных и суверенных полюса – Запад, Россия и Китай. Масштаб исламской цивилизации и даже ее шиитской части, чьим плацдармом является суверенный Иран, таков, что явно претендует на роль еще одного полюса или даже нескольких. России жизненно необходимы союзники в исламском мире. Такая крупная держава как  Иран с однозначно антизападной позицией, огромным влиянием в шиитском мире и в целом в регионе Средней Азии это важнейший аргумент. Отсюда легко понять значение визита Раиси в Россию. Это не дежурное протокольное мероприятие, это начало полноценного стратегического партнерства, так долго откладывавшегося. Полноценный союз с Ираном открывает для российской стратегии уникальные возможности – среди всего прочего, столь чаемый российскими геополитиками от Империи до СССР выход к теплым морям. Сама возможность российской военно-морской базы в Персидском заливе вызовет инфаркт у атлантистских политиков. Мы совершенно справедливо планируем разместить наши военные базы на Кубе, в Никарагуа и Венесуэле, но Персидский залив – это вообще ключ к не только к Ближнему Востоку, но и к безопасности всей Евразии. И снова: Тегеран вполне созрел для обсуждения таких проектов, и главным препятствием для их разработки до последнего времени была именно западная агентура влияния в российском руководстве, последовательно саботировавшая российско-иранский альянс. Несколько раз уже звучали предложения Ирана по переходу во взаиморасчетах на рубли, иранские риалы или иную валюту, чтобы избежать долларовой системы. Самое время воплотить это в жизнь, игнорируя вопли российских либералов. Мы и так на грани новых экономических санкций, и следует предпринимать опережающие ходы. Следует продолжать и развивать партнерство в энергетической сфере – как в случае атомной электростанции  в Бушере. Мы, конечно, против пролиферации ядерного оружия, но Запад часто делает в этом вопросе исключения в отношении своих близких союзников – когда-то Пакистана, и до сих пор Израиля. Общие вызовы у России и Ирана возникли и в связи с приходом к власти в Афганистане  талибов (запрещенная в РФ организация). Талибы (запрещенная в РФ организация) – радикальные сунниты, нетерпимые к шиизму и традиционному – даже для пуштунов – суфийскому исламу. Это создает потенциальные проблемы для Ирана. Россия же оказывается под ударом в силу вероятности новой волны распространения радикального ислама в Средней Азии – нашей зоне ответственности. Россия вместе с Ираном -- а также привлекая Пакистан, ищущий сближения с Москвой, и Китай – должна построить свою дорожную карту для Афганистана: выстроив конструктивные отношения с нынешним правительством, но одновременно не допуская эксцессов и препятствуя террористической и экстремисткой  активности в регионе. Тегеран озабочен активностью Анкары в Средней Азии и, в частности, инициативой по созданию Организации Тюркских Государств. Это можно понять, но, быть может, стоит ответить на это не протестами, а симметричным проектом проведения конференции «Иранских народов» -- например в Душанбе, куда пригласить не только персов, луров и таджиков, но и пуштунов, белуджей, осетин, курдов, тылышей и других ираноязычных. Тоже самое могла бы проделать и Москва – созвав съезд Славянских Народов. Сегодня между Москвой и Тегераном обсуждается целый пакет общих транспортных проектов – начиная с Каспия, где в Астрахани развертывается огромный хаб морских перевозок, и заканчивая железнодорожным проектом Север-Юг.  Грандиозный транспортный проект Север-Юг объединил бы Евразию по меридиану – снова вплоть до Персидского залива и Индийского океана, что было бы – позитивным! – ответом, а в каком-то смысле, и дополнением, турецко-азербайджанских транспортных инициатив и отлично вписалось бы в расширенный до масштаба Большой Евразии китайский план «Один путь – Один пояс». Читать статью