В понедельник, 24 января обсуждаем (https://sakharovcenter.timepad.ru/event/1906267/) составленную Полиной Аронсон книгу «Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности». Фрагмент из написанной Жюли Реше главы «Депрессия»:   То, что раньше называлось «у меня горе», «мне грустно», «тяжело на душе» и «тошно жить», постепенно заменяется универсальным «у меня депрессия». […] То, что когда-то интерпретировалось в категориях морали, начинает рассматриваться как биологические и психологические процессы. […]   В том, как депрессия воспринимается обществом, есть два лагеря, […] морализированный и психологизированный. Первый […] считает депрессию вымыслом, плодом ленного ума и избалованного нрава. Во втором депрессия существует и признается соматическим заболеванием, обусловленным биохимическими процессами. […] К этому лагерю принадлежит в основном старшее поколение и люди более традиционных взглядов. […] Если у них трудности, они не спешат за помощью к психологам, а винят себя в лени, пытаются собраться с духом, идут в церковь и не особо волнуются о дефиците серотонина. […]   Сторонники «психологизированного подхода убеждены, что депрессия – это физическая болезнь с биологической основой и психическим расстройством с определенной симптоматикой. […]   Сторонники лагеря «морализированных» постепенно присоединяются к более прогрессивному коллективу «психологизированных». Во-первых, диагноз «депрессия» комфортнее, чем строгая мораль. Раз депрессия – это болезнь и психическое расстройство, то людей нельзя винить за проявление их симптомов: они больные, теперь их полагается не уличать в слабости духа, а жалеть и лечить […]. Диагностированная болезнь предполагает определенный статус в обществе – человека, к которому нужно относиться с пониманием и поддержкой. Ему нельзя сказать «соберись, тряпка» и даже «не грусти». Вы теперь не тряпка, собираться больше не нужно. Само приобретение такого статуса уже терапевтично по отношению к любому «мне плохо». Во-вторых, отрицание депрессии как болезни порицается как варварство и проявление нетолерантности. Дескать, так неверующие стигматизируют людей, больных депрессией, не распознают серьезность их состояния, перенося вину и ответственность за него на них, а это несправедливо: нужно не упрекать людей, а винить (и лечить) дисбаланс их химических процессов.    […] Помимо верующих и неверующих есть еще третий лагерь, к которому принадлежит и автор этой статьи. Это лагерь тех, кто наблюдает за священной войной. Он потенциально порицаем с обеих сторон, но служит возможным местом мирных переговоров и убежищем для раненых представителей воюющих сторон. Этот лагерь не поддерживает консервативных бумеров […]: мы рады, что они вовремя собрались с духом, и желаем им удачи в раю. Однако он […] сомневается [и] в резонности тотального сведения человеческого «плохо» к химическому дисбалансу. При этом он не отрицает наличия биологических процессов, в которых закодированы все наши состояния, а также возможности, и иногда даже жизненной необходимости их корректировать – антидепрессантами, алкоголем, психоделиками, сном, котиками или конфетами.   […] Эмоциональные страдания – это зачастую адекватная реакция на жизненные сложности. […] Нам необходимо противостоять психиатрической патологизации грусти и сведению ее к депрессивному расстройству – ведь только так мы сможем принять болезненную, но важную часть нашей человечности. […] Страдания могут быть обусловлены несправедливым устройством общества, а не внутренними проблемами человека. Сводя депрессию к личной патологии, конвенциональная психология адаптирует человека к несправедливости и отводит взгляд от реальных социальных проблем, требующих решения.   Можно бесконечно сомневаться, критиковать и переопределять концепт депрессии, но мы никогда не можем исчерпывающе определить, что именно с нами происходит и что должно происходить, как бы точно мы ни описали химические процессы, симптомы, круги ада и типы грехов. Потенциал для интерпретации наших состояний безграничный – и это страшно. […]