Человек, который слишком много знал: Свобода информации и синдром информационного выгорания   Максим Трудолюбов, редактор рубрики «Идеи» («Медуза*»), редактор The Russia File (Kennan Institute) на конференции «Российские реалии»:   Первые редактора, которые в перестройку стали вести «политику гласности», назначались Политбюро. Гласность была инструментом для власти – она в этом видела возможность обновить ситуацию в стране, изменить состав элиты, найти опору в не самом высшем слое общества. Это была технология. Она заложила отношение к медиа, с наследием которого мы живем до сих пор. Медиа выступают от имени общества, защищают его интересы. Но медиа не сами взяли эту власть, она «упала с неба». Один только прорыв информационной плотины не был ключевым для изменения политического и экономического режима в СССР. Более важную роль сыграли цены на нефть и ошибки советского руководства. Не только информация сыграла тогда важную роль.   После этого мы мгновенно попали в другой мир, с «традиционными» в западном смысле слова медиа. У нас была уникальная возможность работать в ситуации, близкой к ситуации свободы, но она быстро закончилась. Не только в связи с эволюцией политического режима, но и благодаря возникновению соцмедиа. Информация перестала быть ценной, соцмедиа предоставляют услугу не нам, а рекламодателям, и не являются редактором или куратором процесса.   Для независимых медиа опасней даже не административное давление, а то, что благодаря соцсетям мы знаем, например, о чиновниках, больше, чем хотим. Еще одна вилла, еще один частный самолет, даже история о пытках не вызывает бурной эмоциональной общественной реакции. Это связано с сильной информационной перегрузкой, у людей притупилось чувство нового и даже чувство ужасного. Эмоции, которые вызывали публикации, когда информации была дефицитом, теперь захвачены медиаменеджерами. Они стремятся этими эмоциями (гнев, раздражение) управлять. Эти же эмоции постоянно обрушиваются на людей с телеэкранов через постановочные шоу, где спикеры орут друг на друга, дерутся и тп. Весь этот театр, пусть он и смешон, сглаживает эмоции людей даже эффективнее, чем административная деятельность по запрету СМИ.   Власть до сих пор мыслит в модели эффективного управления медиа, когда доступом к эфиру можно было управлять. Это уже давно не так. Доступ к аудитории через соцмедиа неподконтролен, и подчас очень эффективен. Его могут открыть не только в АП. Пока чиновники не поняли, что с этим делать, с этим и связана волна преследования независимых СМИ. Закон об инагентах переписан уже множество раз. Это не сделало нашу жизнь лучше, но сделало ее значительнее: многие наши коллеги в странах, где это давления нет, завидуют: их не запрещают, на них давят лишь соцмедиа. Но в этой игре даже небольшие независимые акторы идут впереди государства, которое двигается в «догоняющем» режиме.