Остались ли в России СМИ?   Кирилл Харатьян, бывший замглавного редактора «Ведомостей» и редактор VTimes* на конференции «Российские реалии»:   Новая российская демократия, возникшая 30 лет назад, имела универсалистский характер: казалось, что она даст ответы на все вопросы, включая экономическое процветание. Возможно, это объяснялось потребительским дефицитом в СССР. Казалось, что демократия автоматически быстро приносит райское блаженство. Оказалось, что это не так, все равно приходится прикладывать усилия. То же касается свободной журналистики, отсюда «информационная эйфория» конца 1980-х – начала 1990-х. Это впечатление обеспечило тогдашним журналистам безбедное существование. Это создало и у журналистов ложное впечатление, что так будет всегда.   Но власть постепенно опомнилась и стала осознавать собственные интересы. Информационная эйфория сменилась информационной открытостью (журналисту было не сложно поговорить с премьером Черномырдиным или главой «ЛУКОЙЛа» Алекперовым). Однако интересы власти и бизнеса никогда не совпадали с интересами журналистов. Однако благодаря инерции к середине 1990-х возникла информационного бартера (коррупции): «Я тебе расскажу Х, а ты за это не пиши Y». Журналисту ведь хочется выступить с интересной публикацией, и только он знает, что она могла быть еще вдвое интереснее. Результатом развития этой системы стало господство «размещалова» и политтехнологий: «вот тебе информация и немного денег, а ты за это пиши / не пиши Z». В центральных изданиях это еще хоть как-то контролировалось, а вот в периферийных – совсем нет. Апофеозом этого подхода стала газета «Не дай Бог» (1996), с которой избирался президентом Борис Ельцин.   В 2001-2002 началось постепенное установление контроля государства над медиа. Похожая эволюция произошла и с деловыми медиа. Информация, которая первоначально была гигантской ценностью, позже стала «биржевой ценностью», а затем и частью идеологией. Тем не менее все больше людей хотят стать журналистами. Журналистика находится в расцвете как ремесло и на закате как общественный институт. Люди, анализирующие социально-экономические проблемы, не нужны. А создатели контента – очень нужны. Происходит монетизация и одновременно архаизация журналистики. Журналистика перестала иметь определяющее влияние на умы сограждан.