Цензура-2021: новые правила игры для медиа. Можно ли защитить свободу слова? Галина Арапова (признана Минюстом иностранным СМИ иностранным агентом), директор Центра защиты прав СМИ (признан Минюстом НКО иностранным агентом) на конференции «Российские реалии»: В России все больше инструментов неоцензуры. Но независимые медиа есть, и стараются всеми силами удержаться, пытаясь сохранить и стандарты, и аудиторию. Иноагентские плашки и прочие «приветы» от госвласти получили те, кто стараются держаться независимо и работать честно. Скатывание медиазаконодательства к репрессивному тренду началось 15 лет назад. Было внесено около сотни поправок, в основном ограничивающие работу журналистов. Сформировалась очень жесткая правовая система для функционирования медиа, и «закатавшая» свободу медиа под асфальт. Блокировки, возможность приостановки деятельности редакций, рекриминализация клеветы и ужесточение ответственности за «оскорбление» и «неуважение» органов власти – все это новые правовые ограничения, дающие возможность ограничить любую здоровую критику. Изменения законодательство в области права на забвение, расширение оснований для блокировок, расширение информации ДСП показывают людям, что лучше промолчать или обсуждать «на кухне», чем высказываться об этом публично. Пакет Яровой позволяет госорганам возможность онлайн-слежки за всеми гражданами; новостные агрегаторы регулируются жестче, отвечая за ссылки, которые они выдают. Суды принимают предсказуемые решения. Осталась ли в России свобода слова? Все еще да, но пространство для ее защиты быстро сужается. Пока мы остаемся членами Совета Европы, возможности защиты свободы слова остаются. Но это когда-то обязательно должно закончиться. Одновременно медиа переживают серьезный кризис в плане своего бизнеса, теряя рекламодателей и источников информации в госорганах. Журналистика – это летопись событий, и сейчас мы рискуем оказаться в ситуации, когда эту летопись ведет сотрудник пресс-службы. Теряя свободу слова, мы теряем и возможность защищать остальные свои права. Ограничения контента и риски блокировки есть у всех. Избирательное применение законодательство может успокаивать: за мной не придут, или придут не завтра. Но даже журналисты, работающие в госСМИ, сильно обеспокоены и не чувствуют себя в безопасности, а иногда и параллельно с работой ведут «оппозиционные» блоги. Законы сформулированы так, что признать инагентом можно абсолютно любого. Это абсолютный абсурд: криминализуется любое международное сотрудничество. Если политически вопрос решен, что данное медиа или журналист кому-то не нравится, то это и делается. Закон позволяет сделать это с любым. В кейсе «Дождя» доказательств не было вообще никаких. Тут «иностранными деньгами» стали средства фонда развития Политехнического музея, который получил средства от иностранных контрагентов. Вы можете об этом не знать, это видит только Росфинмониторинг. Политический, а не юридический мотив есть во всех случаях признания медиа и журналистов инагентами, это абсолютно дискриминационная мера.