Страна без контрэлиты В большом интервью Полит.ру Андрей Яковлев подробно рассказывает политэкономическую историю постсоветских преобразований в России, дополняя разговор с "Медузой". Важная идея: к началу 1990-х в России не было контрэлиты (те, кто могли бы ей стать, были репрессированы или кооптированы), и власть в стране захватила младшая часть советской номенклатуры. Дальнейшее Яковлев описывает через изменение баланса сил в треугольнике "силовики - бюрократия - олигархи". Подавление "восстания-1993" увеличило влияние силовиков и привело к чеченской войне. Переизбрание Ельцина в 1996 увеличило влияние олигархов. С 2003 баланс сдвинулся в сторону силовиков. Пара фрагментов: Когда в конце 1980х и в начале 1990х происходила смена элиты, у нас во власть фактически пришли люди, которые представляли собой младшее поколение советской номенклатуры и советской интеллигенции. И это было довольно заметное отличие от того, что было в Восточной Европе. Отличие Восточной Европы отличие было в том, что существовавшие там режимы были гораздо менее репрессивными, чем советский. После всех событий 1956 года в Венгрии, 1968 года в Чехословакии, многочисленных протестов в Польше в этих странах оставались инакомыслящие. Многие из них оказывались в тюрьме или эмиграции, но гораздо большее число просто лишались статусных позиций в элите и, например, оказывались научными сотрудниками академических институтов. В итоге к концу 1980-х годов в большинстве из этих стран было то, что можно назвать «контрэлитой» — люди, которые были носителями других ценностей и которые были готовы исходя из этих ценностей начать что-то делать, причём делать не только ради самих себя, своего кармана или своего личного интереса, а в интересах страны и общества. Это стало одним из важных факторов общественной трансформации. Это не означает, что в СССР вообще не было людей, которые пытались изменить изнутри сложившуюся систему. Они были – но таких людей сама система либо интегрировала внутрь себя, превращая их в конформистов, либо выдавливала их из страны в эмиграцию. Советская система была гораздо более жёсткой и репрессивной, чем в Восточной Европе, и в итоге на момент ее конца в роли контрэлиты по сути выступали только диссиденты — такие люди, как Сахаров или Новодворская. В моём понимании они были святые люди, но они были именно борцы с режимом, которые были стремились сломать этот режим, но они не относились к категории людей, которые могли бы что-то построить. И в итоге у нас получилось так, что в 1990-е годы к власти пришло очень циничное в своём большинстве молодое поколение советской элиты, которое, декларируя разные новые лозунги — про демократию, свободу, рынок и всё остальное — просто реализовывало свои частные интересы. В этом одна из фундаментальных причин того, что мы наблюдали в последующие десятилетия и имеем сегодня. Все истории про массовый уход от налогов были обусловлены тем, что с начала 1990-х годов на фоне унаследованного от Советского Союза колоссального бюджетного дефицита реформаторы просто попытались перенести в Россию некоторые стандартные механизмы налоговой системы из развитых стран. Но это происходило в отсутствие какой-либо системы налогового администрирования. В итоге начале 1990-х годов малые частные фирмы, изначально платившие налоги, переходили на «чёрный нал» просто потому, что их конкуренты не платили никаких налогов и это не было сопряжено с рисками каких-либо санкций. В интервью с предприятиями в середине 1990-х годов наши респонденты спокойно отвечали на вопросах про «обналичку» и удивлялись, если мы говорили, что это вообще-то незаконно – ведь все газеты были заполнены объявлениями «обналичу под 1,5%». Абсурдность системы регулирования, которая была внедрена в 1990-е, безусловно, была существенным фактором кризиса 1998 года. У нас в интервью второй половины 2000х годов с предпринимателями прямо звучало, что «каждый уважающий себя полковник или майор в МВД захотел получить свой маленький ЮКОС».