Читая Андрея Левкина (15): прекращение советской цивилизации, самовозбуждение воспоминаниями Окончание левкинского текста о марксизме, который напоминает о "Когда от нас ушли Коммунисты" Дмитрия Горчева. Левкин: Это был блистательный эксперимент, но какой итог? Видимо, так: свобода в советском марксизме имела психофизический смысл: можно ли быть свободным от звука компрессора, постоянно эманирующего марксизм? Если да, то это выдающийся результат.   Отдельная, пусть даже конструктивная или прагматичная идеология тут уже не нужна. Вокруг не просто наглядная агитация в пользу будущего, а результат процесса: все получилось, причем до такой степени, что никак иначе и быть не могло. Не только в пропагандистском варианте, в конкретном устройстве всех отраслей быта, от городских пейзажей до общепита, системы распределения товаров и форматов частной жизни. Когда-то эта идея была, как вселенная, размером с горошину, а потом произошел Большой взрыв, горошину расперло во все стороны, и возникло все, что вокруг. Нет тут ничего, кроме этой раздувшейся горошины. Невозможен даже вопрос о том, а где, собственно, горошина находилась, когда была еще горошиной, до того, как заполнила собой все пространство. Ведь никакого другого пространства, как состоящего из нее, просто нет. В случае сработавшей идеологической схемы никакая иная цивилизация в принципе непредставима. И, видимо, когда стало вот именно так, что иначе и быть не могло, - несущую частоту и потеряли. Некая точка распространила себя до размеров страны, а затем излучение, которое обеспечивало это покрытие, отключилось. За углом всегда работал трансформатор, который постоянно переделывал жизнь, а его постоянное гудение давало ощущение надежности и вечности. Почему он замолк? О нем забыли и то ли батарейки не заменили вовремя, то ли пора было перейти к следующей производной. Но несущую частоту утратили, стало тихо; итог: почва ушла из-под ног. Дома и сооружения остались, но это уже просто сооружения, они стоят совершенно без дополнительного смысла.   Население не имеет опоры для позитивных ценностей именно потому, что гудевший за углом трансформатор затух. Само отсутствие гула вызывает дискомфорт. Мысли привыкли накладываться на него, теперь им не на что накладываться, не к чему прилипать, и все кусочками. Конечно, это тревожит. Интуитивно проблема решается: в повседневном времени сохранились советские фильмы. Некоторое единство нации тем самым поддерживается, но это лишь желание сохранить иллюзию связности в отсутствие механизма, ее обеспечивавшего. Возможен ли тут вечный двигатель? Торможение очевидно.   Итак, если нет базовой частоты, то система ценностей и модели поведения будут муляжами, актуальными недолго. Отсюда и пресловутая "клиповость", дробность сознания: все ценности на сезон, не дольше. Нет такой липучки, которая бы обеспечивала длительность. Новой тотальной эманации нет, а привычка к ней осталась, отчего население репродуцирует свои ощущения воспоминаниями, пытаясь от них самовозбудиться. Местная американская мечта не выдумана, преемственной и скучной буржуазной жизни нет, православие покрывает небольшой сегмент. Теперь общественное пространство эманирует уже отсутствие эманаций: тишина и пустота на пару. Это редкий вариант: жить на основе недостачи. Он предполагает и преемственность, и рекурсивность, но уже не в материальной, а в чисто ментальной версии. В отсутствие несущей частоты возникла бесприютность и ощущение угрозы - но позитивное, ведь терять-то уже и нечего. Однако звук того трансформатора мало кто помнит, отчего память о том, что он был, продержится очень долго. Тем более что будка, в которой он гудел, стоит на прежнем месте. Да и другие постройки в основном на местах.   А сам марксизм снова схлопнулся в исходную точку, совершенно сухую, будто ничего с ней и не происходило. Это была величественная история: эманация полностью реализовала себя, и трудно представить, чтобы в ней осталось что-то еще, чтобы начать заново.