Читая Андрея Левкина (6): прочь от либерализма, Немцов как символ, танки не в Варшаве, но в Крыму В статье о либерализме из "Логоса" (2004; теоретическая ее ценность не кажется большой) есть важные замечания о том, что пик либерализма к тому моменту Россия прошла. Левкин людях, которые могут тогдашнем моменте: "власть должна ощущать, что управление — теряется, причем — чем успешнее идет развитие страны, тем больше управление ускользает [потому что больше становится людей, которым для выживания не нужна помощь государства]. Ну а поскольку у власти изрядно службистов, то есть — лиц, привыкших к деятельности в строго очерченных рамках и куда менее привыкших к рыночным отношениям, то ситуация естественной неполной подконтрольности — должна вызывать у них дискомфорт. Пик которого, похоже, уже близок. Учтем, тем более, исторические особенности госуправления РФ — власть тут не привыкла работать вторым номером. Помнится, в переписи населения г-н президент обозначил себя “работником по найму”, который оказывает “услуги населению”. Ну, если бы возможность оказаться в данной позиции его не тревожила, он бы обошелся без эпатажа, более нейтральной формулировкой. То есть, чисто психология: они не могут понять, что потеря управления — это хорошо. Продвижение реформ в либеральной модели объективно ведет к уменьшению роли государства. Чем власть эффективнее, тем ее остается меньше. Очевидно, это должно быть неприятно. Если открытое общество, либеральное и рыночное по своим возможностям ощущает свою силу, то, очевидно, умиротворение власти является его дополнительной социальной функцией. Кто-то ведь должен им объяснить, что на самом деле — все происходит согласно законам природы. Проблема в том, что при нынешней коммуникабельности власти объяснить это нельзя. Хотя бы потому, что никому неизвестна мера оценки, употребляемая внутри власти. Да и ее целеполагание". Там же: "Весь уклад жизни сейчас построен на предположении, что при любом повороте политических процессов в стране они не затронут консьюмеристскую повседневность с ее обещанием каждоминутного прогресса". Очень хорошо написал Левкин об убийстве Немцова. После эпохи ссср казалось, что политика теперь будет заниматься не темами мирового соперничества, а чем-то более человечным. Потом обстоятельства изменились. А с убийством Немцова не осталось повода и думать, что они остаются прежними. "Немцов был... не олицетворителем, не символом, а остававшейся точкой входа в это пространство, что ли. Оно уже давно где-то там, а вот он был тут и, вроде, это пространство еще в доступе. Ну, в каком-то потенциальном". Это была эпоха, когда мотивации людей были понятны. "Новые обстоятельства предполагают другую рамку. Основное: никто не говорит, чего, собственно, хочет, с какой целью что делает и что имеет в виду, когда говорит, да и когда делает — тоже. Теперь тут время неопределенностей, ну или неопределенностей тех, кто не при деле, а кто тут нынче при деле? Диалог невозможен, да и просто разговор, а суверенитет вооруженных лиц с оружием возрос чрезвычайно. Движение куда-то вперед осуществляется путем последовательных эксцессов исполнителей". Годом раньше, через пару месяцев после Крыма, умер Ярузельский. Левкин тогда писал, как в 1981 в Варшаву не вошли советские танки. И будто вскользь обронил: "Вообще, история же такая такая длинная штука: после Крыма какие ж диспуты на тему была оккупировала "Прибалтика" или нет – все увидели, как это делается как бы процедурно". Кстати, заметка про Крым интересна в основном тем, насколько позорно разные личности в Европе и Украине тогда реагировали на аннексию. Действительно ведь не были готовы - совсем. И тут проскальзывает важное: "Пост-крымское время принадлежит не России, потому что Путин свою победу уже скушал 18 марта в Георгиевском зале. Впрочем, кто ж тут что знает о чужих мотивациях - может, только это ему и было нужно по жизни".