Из Андрея Левкина (3): игры с нулевой суммой, снова про фриков и кукольный театр Там же, в "Счастьеловке", невозможно пройти мимо зарисовки "Сука Ломоносов" - о том, что "любая транзакция на территории РФ всегда оказывается игрой с нулевой суммой? Либо грудь в крестах, либо голова в кустах — с полной симметричностью для участников. Фактически ежедневный Армагеддон, не теряющий своей бескомпромиссности даже в бытовом пространстве. Выбор происходит все время, и каждый из них роковой". Виноват Ломоносов "с законом “Если где-то чего-нибудь прибудет, то где-то столько же и убудет”. Из этих слов произошел и Грушницкий, и коммунисты, и новейшие исторические тренды. Воспринятый лично, этот постулат в принципе ликвидирует возможность взаимного удовлетворения сторон. Видимо, здесь и находится та бескомпромиссная духовность, которая присуща только РФ: любая история тут всегда игра с нулевой суммой". В результате все со всеми воюют, везде непрерывный Армагеддон. В других местах люди друг с другом договариваются, а тут нет. "Да, несколько странно, что духовная жизнь определяется законом из жизни твердых физических тел, но — таковы, значит, особенности места". И снова про фриков. "После того, как в России к власти пришли фрики, все сделалось искусством. Итак, фрики. Это были, как обычно, специальные люди с невзрачными лицами, фактически нереальные, поэтому после их прихода в власти в 1999 году все и стало искусством, при этом — массовым. Что характерно для публичного искусства? Строгое осознание своих границ, жанров и форматов. В нем должны быть события, происходящие только с антропоморфными существами — пусть и выдуманными, но обязательно имеющими тушку и имя. Разумеется, в таком варианте получается некоторый кукольный театр, который и отвечает нормативному устройству социальной жизни". Театр приобретает форму "сommedia dell’arte, что прежде всего касается набора масок/персонажей. Как в исходном варианте: Бригелла, Арлекин, Пульчинелла, Коломбина; глупый жадный купец Панталоне, трусоватый фанфарон Капитан, болтун Доктор, упертый Тарталья и др. Ситуация в РФ в 2005 году уже реально предполагала появление стабильных позиций: молодой правый политик с амбициями; политик-консерватор с репутацией, но в смутном положении; эксперт с амбивалентными мнениями; оппозиционер, борющийся с антинародным режимом; публицист-трибун, он же юморист, и т.п. Роли были заданы жестко, имена исполнителей тогда легко подставил бы любой гражданин, так что вся общественная жизнь была сценарно упорядочена. В те годы никто из политиков, политологов или телеведущих не говорил естественным голосом. По большей части они манерничали, полагая, что актерствуют. Некоторые, впрочем, жеманничали, и во всем этом присутствовала рентгеновская прозрачность жизни, осенняя элегичность на фоне начинающихся заморозков. Романтические натуры в такую пору ощущают близость не только с природой, а даже и со Схемами Мирозданья, просвечивающими повсеместно. Существенно то, что это не природа российской общественной жизни, просветившись насквозь, обнаружила свои базовые элементы, своих Докторов, Панталоне и прочих фальстафов-гамлетов, телепузиков-покемонов и буратин. Все эти позиции были готовыми вакансиями, которые кто-то занимал, конкурируя с другими претендентами, причем обосновывать это построение теперь, в 2005 году, нет никакой необходимости — настолько оно очевидно всем. Но такой вариант жизни возможен только в случае, если скелет организма строится снаружи. Таким образом, государственная субстанция РФ в начале 2000-х была существом, у которой скелет снаружи, как панцирь". Рядом - "Страшная коробочка" о веществе внутри каждого человека, которая дает счастье. Государство пытается это вещество украсть. Но если человеку потратить это вещество не на что, пристроить его не к чему, "тогда изъятия будут восприниматься с благодарностью. Не зря живешь, опять же".