Про Андрея Левкина (2): Большой стиль, народное счастье, личное пространство и танцы фриков У Левкина не было иллюзий - кажется, у него отсутствовал орган, отвечающий за неоправданные обольщения, ожидания и последующие разочарования. Он беспристрастно записывал, что происходит сейчас (и какие вопросы возникают). Там же, в "Счастьеловке" в "Письме потомкам" читаем: "с тех пор как в России к власти пришли конкретные, хотя и не осознающие себя, то есть — какие-то натурально-самодеятельные фрики, все стало искусством. Не сразу, но постепенно втянулись и партикулярные граждане, после чего все сделалось совсем готичным. [...] В чем был смысл прихода этих простодушных и бесхитростных фриков? А они придуриваются все время, не понимая, что придуриваются. Всерьез относиться ни к ним, ни к их словам было нельзя, что и вызвало желание им соответствовать, развивая личный артистизм. Кто в газетах, кто в частной жизни, уж у кого какая стезя". Там же пронзительная зарисовка "Где в России Privacy"? "Личная территория жителя РФ является личной и общественной одновременно, - пишет Левкин. - Privacy в РФ не составляет даже семья, которая также ощущается частью социального пространства. Силы, которые могли бы пойти на обустройство личной территории, расходуются на коллективные нужды. Вот и нету Privacy, коллектив всегда важней". Когда личное пространство есть, для человека "большая часть событий происходит по ту сторону личного забора, и незачем реагировать на все подряд душой&сердцем. Зато они лишены счастья массового энтузиазма в едином порыве". В результате личное пространство не инкорпорировано в прагматику действий. Оно "состоит из забытых детских игрушек, юношеских воспоминаний, молодых амбиций, взрослых комплексов, пожилых страхов, всевозрастного неудовольствия и т.п. Находится в сфере эмоциональной, чувственной, то есть — вне прагматики". "Как же тогда быть с Народным Счастьем? Остается распространять его вещество с воздуха, оно должно быть равномерно распределено воздушно-капельным путем или в форме пыльцы по всей территории Державы. Все это создавало бы постоянные переживания, включающие и социальный аспект: зачем еще нужно общество, как не для коллективного похода за счастьем? Точнее, длинной вереницей даже не за счастьем, а за той невидимой субстанцией, которая и делает все индивидуальности частями Единого Целого на Данной Территории". Важная для Левкина тема - Большой Стиль. В СССР он был, "в градостроительстве его излучали прямоугольные массы, тяжело тяготеющие вверх. В сумме имелась гармония, влиявшая на жизнь в целом: та выходила очень важной, со значением — причем это значение также имело пирамидальную форму, непосредственно коммутируя с властью. Которая, таким образом, оказывалась необходимым участником частной жизни. Жизнь поэтому тоже становилась серьезной и со смыслом, общераспространенным и не предполагавшим сомнения в его наличии. Какие сомнения при такой архитектуре?" В 2005, да и сейчас, кажется, что новый Большой Стиль невозможен. Но он формируется, пишет Левкин, не сверху вниз, "а самовыражающимися душами. Похоже, что именно это мешает понять, что новый Большой стиль уже фактически есть". В него собираются шоу-бизнес, юмористическая индустрия, глянцевая и желтая пресса. Большой стиль собирается на основе внешней угрозы. "Едва он возникнет, как территории РФ станут гравитационно замкнутыми, а наличие мощного стилистического дизеля в центре государства изолирует любые внешние импульсы. Конечно, если рассматривать вышеупомянутые потенциальные составляющие Большого стиля порознь, то все они вызывают естественную брезгливость. Но если знать, что все это — не разрозненные части, а единая целостность, то тут же появится одухотворенность, реализующая смутный замысел какая разница кого. Гражданский мозг, получивший установку на то, что Большой стиль уже есть, сам сведет в его рамке все составляющие жизни: как известные, так и те, что еще проявят себя. И все, разумеется, примутся танцевать, а многие уже делают это".