Оставшийся в России замечательный исследователь советской экономики Григорий (Гирш) Ханин публикует в журнале "Идеи и идеалы" статью об экономических последствиях войны и санкций (спасибо Михаилу Немцеву за наводку). Она написана летом 2022, и Ханин оказался прав, четко предсказав, что в 2022 спад не будет острым, но окажется значительно более пролонгированным, чем тогда ожидалось. Российская экономика находится в полувоенной ситуации, пишет он, а никакого импортзамещения не получится, поскольку резерва производственных мощностей нет, безработица и так минимальна, а наука и образование в тяжелом положении. Дальше Ханин отмечает: "Столкнувшись в марте–июне с кризисными явлениями, российское руководство действовало по примеру предыдущих кризисов, возникавших в мирное время, не учитывая особенностей полувоенной экономики. Принятые меры несколько успокоили население, но не дали положительного экономического результата. Напрашивающийся возврат хотя бы к некоторым методам командной экономики не состоялся. У правящего класса не было ни желания, ни возможностей. Ведь для этого требовались даже не КПСС, а ВКП(б), ОГПУ и хотя бы подобие Сталина. А их не было. Единственной новинкой стало впервые в постсоветский период засекречивание многих статистических и бухгалтерских данных". Ханин заключает, что наиболее серьезные эффекты санкций и войны будут долгосрочными и наложатся на последствия замедления, а затем спада экономики в 1950-90-х, и последующего восстановления, которое, по его расчетам, не было полным. В соседнем номере этого журнала публикуется статья Ханина об экономической науке и образовании, написанная еще до начала войны. Он справедливо пишет, что в СССР экономическая наука была третьестепенной: "Цены и деньги, в сущности, были лишь инструментами в оформлении и реализации натуральных отношений внутри страны (они работали лишь в экономических отношениях с капиталистическими странами, которые сознательно ограничивались). К тому же советским властям были не нужны честные и объективные экономические исследования, поскольку они могли поставить под сомнение успехи их экономической политики и официальной идеологии". Затем Ханин рассказывает, как экономическая наука и образование пережили 1990-е (за пределами Москвы): "российский вариант рыночной экономики очень сильно отличался от западного. Но в появившихся российских учебниках никто не объяснял, как хозяйствовать в этой модели". Научная работа, пишет Ханин, по сравнению с советским периодом стала намного менее привлекательной в материальном отношении. Зарплата ученых оказалась намного ниже средней по стране. Это привело к оттоку квалифицированных кадров. Демократические преобразования науку почти не затронули. Выход, предлагаемый Ханиным, - в 4-5 раз сократить прием студентов, увеличить стипендии и зарплаты ученым в университетах, уйти от уравниловки в финансировании вузов, заменить лицензирование и аккредитацию вузов на их оценку по индексу Хирша, сократить преподавательский состав университетов и академические институты, переместив науку в университеты. Очевидно, что до войны сценарий развития мог быть примерно таким. Но теперь эти развилки уже пройдены - в плохую сторону.