Суверенитет – безусловный фетиш Владимира Путина. Для его защиты власть готова использовать ядерное оружие и безграничное насилие В Рефоруме - расшифровка важного разговора на "Стране и мире" совместно с Фондом Эберта - с Евгением Рощиным, Олегом Журавлевым, Олесей Захаровой, Анной Нижник, Ильей Матвеевым. Фрагменты: ЕР: Когда распалась модель двухполярного мира, в международном дискурсе сформировалась идея порядка, основанного на правилах, а не на силовых центрах. Россия с этим не соглашается. Ее риторика может объясняться бессилием, обидой на мнимую русофобию. В ней заметны отрицание субъектности "недругов" и непринятие понятия порядка, основанного на праве. Россия в качестве содержания идеи порядка хотела бы видеть не правила, а чистую волю и влияние. Одновременно рушится связь с внутренним источником легитимации. Даже в монархии проговорен механизм передачи легитимности от народа к монарху. Так носитель суверенитета отрезается от двух доменов конституирования, внешнего и внутреннего. Для Путина суверенитет – это абсолютная свобода, он бросает вызов всем попыткам обуздания национального суверенитета и даже на подписании договоров о присоединении новых территорий говорит о защите будущих поколений от порабощения. ОЗ: В послании-2012 Путин попытался сформулировать концепцию суверенититета в России в XXI веке. Он определял его как геополитическую востребованность со стороны других стран в сфере экономики, культуры, науки, как неприемлемость любого вмешательства (включая наличие конкурентных идей) и обязанность людей соотносить свою жизнь с интересами государства. В дальнейшем упор делался на право выбора своего пути развития без всякого влияния и ограничения. Концепция суверенитета, сформированная в российском политическом дискурсе, не соответствует современным международным отношениям и делает Россию одинокой. Обращаясь к народу, Путин представляет суверенитет как вопрос жизни и смерти, вопрос будущего детей, семей. Несмотря на мечту о безусловном обладании властью, Путину важно, чтобы общество поддерживало его идеи и курс. АН: Представление о том, что власть имеет иррациональную природу, может сосуществовать с новейшими достижениями техники или дисциплинарного насилия. Отсюда панический ужас перед мистическими учениями, борьба с шаманом, преследование Pussy Riot: а вдруг богородица сделает то, о чем они её просили, и фортуна отвернётся от этих замечательных фартовых людей? Я вижу странное совпадение борьбы с ересями и риторики, которую Путин выстраивает в отношении Запада. Там перевёрнуто, по его мнению, буквально всё, и главное – семья. Российская власть очень часто и подробно апеллирует к гендерной политике и политике семьи. Всякая власть монарха над поданными является отеческой, как власть отца над детьми, говорит Филмер в «Патриархе», отец не может желать зла своей семье. Но отеческая власть начинается с насилия. В этом плане показательно выступление Путина 7 февраля, когда он адресовал Украине фразу «Нравится, не нравится, терпи, моя красавица». Патриархальная модель в какой-то мере объясняет теорию российского суверенитета. ИМ: Всё, что Путин говорит про суверенитет, с точки зрении политической науки укладывается в тот базовый факт, что в России диктатура. Персональный авторитарный режим превращает суверенитет в свою собственность. Хочет он что-то сделать – говорит, что это суверенно, не хочет – говорит, что это противоречит суверенитету. ОЗ: Суверенитет – очень важный концепт и с практической точки зрения. На «Валдае» Путин, ссылаясь на военную доктрину России, сказал, что ядерное оружие может быть применено для защиты не только территориальной целостности, но и суверенитета. Долгое время наблюдая за дискурсом Путина, могу сказать, что его слова соответствуют тому, что он потом делает. БГ: Наш цикл бесед называется «Одинокая Россия», и кажется, что Путин действительно испытывает тотальное одиночество и невозможность слышать другого. Но это суверенитет владельца квартиры в многоквартирном доме.