Постсоциалистические постколонии (1) Литературовед Кевин М.Ф. Платт, участник одного из наших интереснейших разговоров прошлого года, в последнем номере НЛО публикует очень важный для политической аналитики текст "Постсоциалистические постколонии и руины глобальной истории". Он посвящен "невыполнимой задаче осмыслить застарелые следы и обломки истории колониальных империй и конфликтов времен холодной войны, национал-социализма, общественной и экономической жизни в социалистических государствах и в эпоху неолиберального закручивания гаек, а также множества завоевательных и освободительных войн прошлого". Будучи обитателями глобальной постсоциалистической постколонии, мы сталкиваемся, пишет Платт, с задачей собирания этих осколков. И никто не справляется с этой задачей. Начиная с 1990-х годов, пишет Платт, ожесточенные споры по поводу истории повсеместно стали одной из ключевых черт общественных дебатов, ресурсом политической мобилизации и в крайних случаях даже поводом для начала военных действий. Их участники пытаются прочертить траектории будущего на основании историй нации, расы, империи или идеологической позиции. Мы нередко становимся свидетелями битвы альтернативных метафизических парадигм — чаще всего в форме заезженных национальных историй в ключе Гердера и Гегеля или идеологических нарративов в духе Маркса или Смита. "Вместо того чтобы исчезнуть за ненадобностью, прошлое возвращается с упорством, соразмерным его спорному характеру, предвзятости, нелогичности (особенно если смотреть на вещи глобально) и явно первостепенной важности с точки зрения обустройства мира — точнее, мнимо легитимных притязаний на мировые богатства". Платт, изучающий Латвию, описывает эти рубцы и раны прошлого буквально на теле городов и людей, живущих сейчас, много десятилетий спустя после прошлых битв и разногласий. Разные стороны считают именно себя объектом неоколониального угнетения. Конфликты памяти повсеместны буквально на всем пространстве Восточной Европы. "Эти страны — бывшие окраины, или, по другой версии, бывшие оккупированные территории СССР, государства, основанного на интернациональной классовой солидарности, которое поддерживало мировой антиимпериализм, при этом все больше напоминая империю, на обломках которой оно возникло (и завещав это родовое сходство своему государству-преемнику). Здесь, как и во всем мире, люди учатся у истории, но ее уроки фрагментарны, противоречивы и изобилуют ошибками". Глобальная история XX века, пишет Платт, строится вокруг двух фундаментальных аксиологических развилок: с одной стороны, идеологический и геополитический конфликт между государственным социализмом и либеральным капитализмом, с другой — масштабная драма распада созданных европейскими державами мировых империй, болезненный и сложный процесс деколонизации и продолжающиеся споры по поводу имперского наследия и его долгосрочных эффектов. Эти две системы координат в корне не совпадают, на каждом отрезке блокируя пути к историческому консенсусу. В данный момент в Восточной Европе мы наблюдаем трагические последствия этих смысловых тупиков. Их возникновение Платт описывает так: "Крах социалистического блока не только распространил охват капиталистической глобализации на весь мир, но и спутал взаимоотношения между «первым» и «третьим» миром и между нацией и классом. Постсоциалистическая постколониальность принесла с собой не обновление «классической концепции социального класса», а усиление значимости национальных, расовых, гендерных и других форм идентичности, а также все более и более мощные технологии, позволяющие экономическим и политическим элитам эти идентичности кооптировать. Глобальный конфликт XX века, завязанный на противостоянии сущностно различных капиталистической и социалистической версий будущего человечества, сменился неолиберальным технократическим консенсусом в вопросах управления в сочетании с острым, манипулятивным противостоянием по поводу смыслов прошлого, борьбой за ресурсы и голую власть". (окончание ниже)