Не содействовать созданию иллюзии нормальности "Адвокатская улица" сделала изложение недавней дискуссии о том, допустимо ли российским адвокатам работать на оккупированных территориях. Сторонники такого подхода используют два аргумента: 1) российские законы признали эти территории своими, и российские адвокаты должны следовать этим законам; 2) независимо от отношения к войне адвокат может оказать на этих территориях помощь тем, кому она нужна. Это был непростой разговор - в нем участвовали спикеры, придерживающиеся противоположных политических позиций. Разговаривать друг с другом трудно, но пока возможно. Ниже несколько цитат из выступлений адвоката Ильи Новикова и Нины Боер (с небольшой моей правкой). ИН: Без имитации правовой помощи лучше, чем с имитацией. Российский адвокат на этих территориях может помочь доверителю только информационно: наблюдать, что происходит с человеком, и сообщать об этом близким. Роль канала связи с внешним миром – это тоже важная часть работы адвоката. Но дадут ли вам работать даже в таком формате? Мне это кажется крайне сомнительным. Сейчас Россия – это фашистское государство, а её право – фашистское право. Поэтому ссылка на него не может снимать моральных претензий. На оккупированных территориях российский адвокат во время допросов своих доверителей присутствует лишь в качестве табуретки. Я не верю, что это в принципе как-то соотносится с работой на своего доверителя. НБ: На одном из «малых» Нюрнбергских процессов немецким юристам были предъявлены обвинения в формальном соблюдении законов Третьего рейха. И формулировки в этом кейсе были такие: своими действиями [обвиняемые] настолько извратили идею правосудия, справедливости и законодательства, что подвергли угрозе само существование идеи права, идеи справедливости. В приговорах отмечалось, что подсудимые обладали глубокими познаниями в области права – и должны были понимать, что действуют против правосудия. Имитация правосудия, независимо от того, где она происходит – на оккупированных территориях или на территории РФ – может являться если и не преступлением, то как минимум основанием для лишения права на профессию. Участие в процессах-спектаклях дискредитирует идею адвокатуры [тут речь идет о кейсе, когда российские адвокаты поехали в ДНР "защищать" украинских пленных адвокатами "по назначению" от СК РФ. Их участие свелось к имитации присутствия адвоката, публично же они больше занимались дискредитацией подзащитных, не будучи на их стороне]. ИН: Есть очень важная функция – не содействовать созданию иллюзии нормальности. Если адвокат понимает, что исход предрешён – и, главное, нет хороших [вариантов], то самое плохое, что вы можете делать для своего подзащитного, – это защищать его так, как будто всё нормально. В такой ситуации адвокат должен ломать эту иллюзию, как ломают стену. Говорить с публикой через голову суда. Объяснять наглядно – может быть, не словами, а какими-то более креативными способами, что на самом деле происходит. Плюс ко всему помогает человеческое участие [защитника к судьбе его доверителя]. Человек чувствует, что вы его стороне. Это можно сделать независимо от того, какой у вас суд – и суд ли это вообще.