У меня почти нет ностальгии, но некоторых вещей не хватает. Среди них возможность побродить по Питеру и забрести на кухню к Сергею Шелину, и чтобы разговор за крепким чаем или чем покрепче. Таких разговоров было несколько, и, надеюсь, сегодняшняя беседа будет на них похожа (трансляция и запись будут тут), меньше чем через час. Для попадания в зум нужна регистрация. Сергей - очень ироничный и беспощадный к оппонентам, предельно честный, в разговорах с ним всегда много вещей, которые вроде бы знал, но боялся себе в этом признаться. А пока вот фрагмент из недавней статьи Сергея из сборника "Война и мир Владимира Путина": Уже в апреле 2014-го Владимир Путин, выступая в своем телешоу «Прямая линия», разъяснил, что «Украина — многострадальная земля, собранная по частям в советское время», а украинцы с русскими «единый, по сути, народ». Соответствующими оказались и территориальные притязания: «Харьков, Луганск, Донецк, Херсон, Николаев, Одесса не входили в состав Украины в царские времена… Это Новороссия». Поскольку в феврале 2015-го Путин одобрил "Минские протоколы" и вроде бы удовлетворился созданием прокси-анклавов ДНР и ЛНР, в его риторике 2014 года стали видеть приглашение к торгу или даже просто риторические упражнения. Не обратили затем внимания и на то, что в июле 2021-го он повторил точно те же идеи, только гораздо подробнее. Главные из них — что украинцы не народ, Украина — искусственное государство, а значительная, если не большая ее часть то ли входит, то ли должна войти в состав некоей умозрительной «исторической России». Из сегодняшнего дня мы видим, что правитель России в 2014-м сказал именно то, что думал, и провозгласил именно те цели, которыми он одержим и сейчас. Путин явно радикальнее не только привилегированного класса, но и народных масс. [...] Кампания 2014–2015-го показала, что при всей податливости россиян к имперской пропаганде их антиукраинские чувства еще имели тогда свои границы. Удовлетворившись Крымом, они не желали серьезных жертв и не рвались в завоевательные походы вглубь Украины. Во многом это нежелание сохраняется даже и сейчас. Но огромная агитационная работа принесла плоды. Колоссальное пропагандистское давление привело к тому, что жестокость, разрушения и кровопролитие в Украине почти не отзываются ни стыдом, ни сочувствием, ни даже особым интересом. Отчасти это индифферентность замкнувшихся в себе тоталитарных подданных, но в заметной мере и усвоение диких понятий, круглосуточно проповедуемых с экранов. Задним числом стало понятно, что для Путина уступки 2015 года были лишь тактическим отступлением. К выводу, что отступление можно закончить, он приходил методом проб и ошибок. Сирийская кампания убедила его (как сейчас обнаружилось — безосновательно) в неодолимой мощи российской армии. Опыт первого газового шантажа (2021) — в якобы слабости и дезорганизованности Евросоюза. А эвакуация американцев из Афганистана (август 2021) — в том, что Соединенных Штатов бояться вроде бы и незачем. Когда вторжение началось, то выяснилось, что Путин не понимал ни Украину, ни Америку, ни Евросоюз. Но в собственных подданных он, пожалуй, не ошибся. Хотя они и не стремились к этой войне, им ничего не оставалось, как ее принять. И дело не только в страхе перед начальством. Им уже нечем было защищаться от имперского наваждения. *** Тридцать лет назад, когда Россия и Украина сделались отдельными государствами, война между ними была немыслимой, а сходство общественных систем очевидным. За это время Украина нашла себя как демократическое национальное государство, а Россия погрузилась в военно-имперские спектакли. Антиукраинство стало манией российского режима, а завоевательный поход — неизбежностью для автократа и ловушкой для его подданных. Они давно уже отказались от гражданской ответственности ради имперских и ксенофобских карнавалов. А теперь карнавалы неожиданно для них перетекли в кровопролитие. Они стараются не видеть трагедию чужой страны и воображают, что их самих беда обойдет. А она все ближе.