Как тревоги, страхи, расстройства и фантазии Путина формируют мировую политику В Репаблике в открытом доступе - расширенная версия текста для The Russia file. Несколько цитат: Владимир Путин живет в своем собственном мире, где киевские нацисты готовят «грязную бомбу», в тайных биолабораториях выращиваются специальные русофобские штаммы вредоносных бактерий, а население Донбасса годами страдает от геноцида. Путинский страх утраты власти, нарциссическое самолюбование, неуверенность в себе стали важными факторами мировой политики. Российский лидер сумел навязать всему миру игру на обострение, в которой выигрывает самый бесстрашный (или безумный) — игрок, взявший на себя твердое обязательство ради победы пойти на любой риск. ======= Среди диктаторов едва можно найти психологически здоровых, позитивных и уравновешенных людей с личностной integrity. Диктаторы одержимы манией величия, они уверены, что все должны их любить, восхищаться ими и/или бояться их. Для них характерен нарциссический синдром, они редко умеют выразить свои чувства и понять других, с трудом вступают в близкие доверительные отношения, очень злопамятны и мстительны. «Я думаю, что у Путина только к собаке есть человеческие чувства. Я думаю, что ни к кому из окружающих у него никаких человеческих чувств нет. Человек без человеческих чувств — это ужасно», — говорил в 2012 выдающийся филолог и антрополог Вячеслав Иванов. Частые упреки в адрес Запада (разврат, обман, расширение НАТО) и Украины (фашизм идет в Европу) могут быть мотивированы у Путина переживанием реальных и вымышленных обид. ======= Мир без России не нужен России, а Путин — это Россия и есть. Этот несложный силлогизм превращает всех россиян в шахидов. ======= Повышение ставок с целью заставить соперника отступить вполне может быть рациональной стратегией в конфликтных ситуациях, показывал нобелевский лауреат Томас Шеллинг, изучавший международные отношения во время Холодной войны при помощи теории игр. Военные теоретики называют эту стратегию «эскалацией ради деэскалации»: действовать агрессивно, чтобы вынудить противника, у которого еще есть ресурсы, отступить и прекратить войну на своих условиях. Эскалация нужна, чтобы сломить в противнике волю и вызвать у него страх. ====== В эту игру, кроме Путина, играл герой одного из первых романов Достоевского, «Записки из подполья». Благополучие привлекает далеко не всех людей в этом мире, уверен Подпольный человек, герой без имени, а страдание может приносить человеку не меньшее удовольствие, чем благо. Подпольный человек отчужден от общества, он все время в конфликте с другими и самим собой. Он беспрерывно испытывает беспокойство, тревогу, воспринимает весь мир как враждебный. Подпольный человек живет в самоизоляции, ему трудно установить контакт с другими людьми. Он все время боится, что над ним будут смеяться, он чувствует себя униженным, ему часто стыдно, у него низкая самооценка. Ему кажется, что его оскорбляют даже тогда, когда никто не собирался это делать. Он считает себя больным, злым, непривлекательным, и в то же время — самым умным, выше всех других людей. Он ненавидит других людей и в то же время отчаянно им завидует. ====== Детские обиды стимулируют и путинский страх поражения, и компенсирующий его культ силы. После теракта в Беслане (2004 год) Путин говорил: «Проявили слабость. А слабых — бьют. Одни хотят оторвать от нас кусок «пожирнее», другие им помогают. Помогают, полагая, что Россия — как одна из крупнейших ядерных держав мира — еще представляет для кого-то угрозу. Поэтому эту угрозу надо устранить». Обцессия Путина на тему приближающегося к России НАТО, социальной травмы 1990-х годов, уходящей в Европу Украины и необходимости доказать всем, что Россия — это сверхдержава, очень напоминает переживания Подпольного человека. В их основе тревога, беспокойство, нарциссизм, представление о себе как о человеке ничтожном и нелюбовь к другим людям.