Александра Архипова, социальный антрополог, фольклорист, автор телеграм-канала “(Не)занимательная антропология”, на организованной нашим тг-каналом дискуссии рассказала о делах, которые не доходят до суда и о том, чем отличается подача информации в современной России от СССР В уголовных и административных статьях о дискредитации российской армии и ложной информации о ней заложена возможность интерпретаций. Она дается на откуп следователям и судьям. Хотя некоторые дела все же разваливаются и не доходят до суда. Это происходит тогда, когда следствию приходится бороться за право своей интерпретации. Например, в марте и апреле было несколько десяткой задержаний за желто-голубой маникюр. Насколько мне известно, ни один протокол не дошел до суда. Доказать, что такой маникюр - это не случайность и он что-то значит, очень сложно. Нужно много писанины, обосновывающей это. Еще были случаи, когда в разных городах люди выходили с плакатами, на которых было восемь звездочек. Чтобы доказать, что под звёздочками скрывается фраза “нет войне”, правоохранителям приходилось заказывать экспертизу. Экспертиза - это финансовые затраты, бумажная волокита, увеличение срока судопроизводства. Еще и сами лингвисты могут отказаться делать такую экспертизу с формулировкой, что они не могут расшифровать послание, которое было на плакате. Получается, что количество задержаний больше, чем протоколов. Такое положение дел вызывает у правоохранителей напряжение. Интересно отметить, что в Москве и Санкт-Петербурге больше всего кейсов с задержаниями из-за желто-голубых цветов в одежде. Это могут быть и шнурки, и голубая ветровка, и желтая майка, и тому подобное. Очень многих людей ловят именно по камерам. А в регионах больше задержаний из-за прямых и развернутых постов про войну. Во время эпохи Большого террора по радио передавали информацию о том, что построили новую фабрику или запустили в эксплуатацию новый завод, проложили столько-то километров рельсов железных дорог. И одновременно рассказывали про суды над врагами народа. О том, как на заводах разоблачают диверсантов, потом публично судят, а они признаются, что работают на британскую или японскую разведку. Народу демонстрировали и мощь государства, и его беспощадное отношение к врагам. Сегодня народу рассказывают, что в стране все хорошо. У нас нет взрывов. Есть либо хлопки, либо громкие звуки, либо прилеты. У нас нет войны, а есть маленькая спецоперация на приграничной территории. О репрессиях массовому зрителю ничего не говорят. Его этим не беспокоят. Я разговариваю со многими людьми. Некоторые искренне удивляются, когда узнают про репрессивные законы и о том, что кого-то по ним посадили. Они считают, что те, кого посадили, скорее всего, сделали еще что-то плохое. Люди живут в двух Россиях. В одной из них репрессий нет. А в другой только и думают про эти репрессии. У нас в стране есть запрет на открытое обсуждение внутригосударственных проблем. Люди ищут виновных во вне или строят конспирологические теории. Они считают, что есть внешняя сила, которая нас убивает, унижает, обедняет для каких-то своих целей. Искать подлинные причины всегда сложнее и с эволюционной точки зрения бессмысленно. А верить в конспирологию просто. Поэтому последняя всегда будет выигрывать. Могут ли, по мнениею Александы Архиповой, “Разговоры о важном” повлиять на подрастающее поколение, смотрите в полной версии нашей дискуссии