Еще один отрывок из выступления Михаила Эпштейна, философа, филолога, культуролога, профессора университета Эмори. На организованной нашим тг-каналом дискуссии он рассказал о важности категории пространства в российском дискурсе. В 1990 году я написал эссе “О Россиях”. Тогда я подумал, что возможен возврат в доордынское время, что может возникнуть многорусская федерация по типу Европейского союза. Я видел ее как союз русских земель, в который войдут, конечно, и новые составные части, например, Сибирь, Урал, Поволжье. Именно такие образования смогут найти общий язык с миром. Потому что Россия в ее текущих географических контурах, не может вести равноправный разговор с Эстонией, Польшей, Германией. Если Россия сохранит свою текущую территориальную и государственную идентичность, то она не сможет отказаться от того, чтобы быть империей. Если в войне с Украиной Россия потерпит поражение и ее центр ослабнет, то возрастет самостоятельность периферии. Она не будет зависеть от центра как грабителя с одной стороны, а с другой - распределителя местных доходов. Могут возникнуть Московская Русь, Питерская Русь, Ярославо-Владимирская Русь, Воронежско-Липецкая Русь. Каждая из них будет вносить свой посильный вклад в пространство от Владивостока до Пскова. В тоже время сохраняя центробежное притяжение к тем цивилизациям, которые их окружают. К Японии, Китаю, Западной Европе или исламскому миру.  Мыслитель Владимир Соловьев провозглашал всемирную теократию, союз русского царя и папы римского, а потом начала глумиться над своей вселенской утопией. Таким всемирным способом приходит только антихрист. Сегодняшняя идеология евразийства - это как раз идеология антихриста. Вселенскость и космополитизм звучат страшно провинциально. Мне самому не чужды такие чувства. Я сам родился и жил на задворках западного культурного мира. Я также, как и Мандельштам в Воронеже, ощущал тоску по мировой культуре. Но я считаю, что нельзя собирать и воплощать мировую культуру из Воронежа или Москвы. Разговоры о космизме и вселенском призвании России должны быть прекращены на 300 лет. Чтобы не подпускать близко имперский дух. В любой претензии на всемирное значение есть элемент фашизма.   России надо перестать мыслить категориями пространства. Есть закон, который проявляется в истории России. Когда она обрастает пространством, она останавливается во времени. Как только в результате неудачных Россия теряет пространство, она начинает бурно развиваться. Например, реформы Александра II как результат поражения в Крымской войне. После поражения в Японской войне также были реформы. Россия постепенно начала вставать на путь конституционной демократии, возникла Дума. После неудачной кампании в Афганистане была Перестройка. Когда в 1990 году отдали территории Восточной Европы и союзных республик, Россия стала самой динамичной страной в мире. России нужно успевать за временем, а не расползаться по карте. Надо смотреть на свое дело, выполнять свою роль, быть скромным в своих притязаниях к миру, не говорить от имени всего мира. В 1990 году, когда страна была на подъеме, горбачевская Россия устремлялась в будущее. Казалось, что возможно извлечь из российского социума религиозное сознание с культом самопожертвования и жертвоприношения детей некой абстрактной родине. Что импульс, который был дан гласностью, Перестройкой, потребностью обновления и новым мышлением может вывести Россию на новый уровень. А сейчас боюсь, что только горечь поражения может извлечь из российского общества одновременно и комплекс неполноценности и манию величия.   О том, возможно ли переосмысление классических текстов русской литературы и поиск в них новых опор после окончания войны, смотрите в полной версии нашей дискуссии.