Евгений Рощин, аффилированный научный сотрудник Institute for European, Russian and Eurasian Studies, The George Washington University, на организованном нашим тг-каналом разговоре рассказал об исторических развилках последних двадцати лет. В любой бывшей империи будет партия с реваншистскими настроениями. Но наличие такой партии не определяет развитие всей страны в имперском направлении. В 2000 году, когда на Давосском форуме российской делегации задали вопрос “Who is Mr. Putin?” еще не было понятно, что Россия сделает имперский выбор.  Сегодня важнее обращать внимание не на то, что российский режим может быть клептократическим, а на то, что он является автократией и электоральным авторитаризмом. Однако авторитаризм - это не исключительно репрессивные политические организации, ему нужна своя легитимация. В качестве собственной легитимации современный российский авторитаризм делал упор на растущее благосостояние. Первые развилки, которые обернулись для всего мира неудачным выбором, были связаны с цветными революциями и первой волной расширения НАТО. Когда Путин говорит о истории России, то она у него всегда идет рука об руку с вопросом расширения НАТО и переустройством глобального миропорядка. Первая волна расширения НАТО была решающей с точки зрения подталкивания российской правящей политической группы к концептуальному выбору.  В 2007 году в мюнхенской речи Путин говорил о НАТО и о том, что Россия не будет плясать под дудку США. Идея этого противостояния мне всегда казалась не очень серьезной, и я воспринимал это просто как политическую риторику. Сегодня понятно, что и мюнхенскую речь, и статьи Путина об Украине надо было воспринимать серьезно. После речи в Мюнхене последовал еще один раунд расширения НАТО. Путин понял, что его никто воспринимать всерьез не собирается.  Особенность российского авторитаризма в том, что он еще и персоналистский. Это значит, что мы должны хорошо понимать, кто такой Путин и какими людьми он себя окружает. Окружение Путина выросло на идее противостояния СССР и США. Их первые большие служебные достижения были связаны со службой в силовых структурах: разведке, контрразведке, ФСБ. Эти люди сегодня проникли во все ключевые управленческие структуры России. После цветных революций и расширения НАТО для них было естественно подумать о продолжении той игры, в которую они играли до Перестройки. После этого приходит идея строительства новой великой державы.  Люди, которые десятилетиями смотрели телевизионную пропаганду в России, часто говорят: “Мы русские, мы великие, с нами Бог”. Но на вопрос, что, по их мнению, значит величие, они дать ответ не могут. Проблема в том, что понятие величия не наполнено чем-то концептуальным. В процессе поиска величия президент и его администрация попали в идеологический капкан. На первый план вышли люди по типу Проханова и Дугина. Они начали активно продавать идею империи. Эта идея хорошо ложится на уши управленцев в погонах, которые вышли из силовых структур. Однако я не уверен, что сегодняшнее руководство России готово поднять эту идею на флаг. Отсюда мы видим принципиальную недоговоренность и недосказанность, расплывчатость формулировок. Никто, кроме Z-каналов и дугинцев, не будет говорить, что Россия - это империя. И президент, и дипломатическое ведомство еще пытаются цепляться за контуры того порядка, где России принадлежало место постоянного члена Совета Безопасности. Серьезный концептуальных и идеологических различий между 2014 и 2022 годом я не вижу. В некотором смысле то, что все затянулось до 2022 года, является исторической случайностью.  Решение о вторжении в 2022 году было запрограммировано в 2014, когда произошла развилка, которая нас привела в исторический тупик.  О том, как Россия ищет свою политическую субъектность на международном уровне, смотрите в полной версии нашей дискуссии.