Рефорум опубликовал сокращенную стенограмму очень интересного разговора с Леонидом Невзлиным в "О стране и мире". Фрагменты: В 1991-1992-м люди оттепели, хотя им и было меньше 40, посчитали, что сделали своё дело до конца – нашли и поставили правильного Ельцина, такого, как все в Политбюро, но лучше, который возьмёт на щит убеждения. Но они не учли, что Ельцин не стал убеждённым антикоммунистом и демократом. Он лишь воспользовался их словами. Его бросили – на Бурбулиса, Чубайса, на семью, он остался сам с собой, верховным полновластным правителем немножко обрезанной страны. ==== Я уже в 1991-м был уверен, что люстрации необходимы, и говорил об этом. Нужно было поражение в правах, суды и над режимом, и над персоналиями – много судов. Госаппарат не был столь попорчен, коррумпирован и непрофессионален, как сейчас, и хватило бы избирательной люстрации. КГБ после произошедшего в 1993-м нужно было, конечно, расформировать и перенабрать заново из новых людей. Но ни Ельцин, ни Бурбулис, ни Чубайс на это не пошли. Спецслужб они вообще боялись коснуться – я всегда удивлялся этому страху. Это Гайдар и Бакатин должны были остаться, а прошлые сотрудники уйти. Но вышло наоборот. ==== После Путина нужны будут и люстрация, и обнуление собственности. Рейдерство, передел собственности сверху ни в коем случае нельзя узаконить. ... В будущей России не конституция должна создавать уклад – наоборот, Основной закон должен взращиваться снизу вверх. Текст не должны писать авторы в Москве: они всё равно напишут президентскую конституцию, даже если будут писать парламентскую. Всё, что связано с пирамидой из Москвы, должно быть уничтожено. Иначе никакого будущего у страны нет. Но в первую очередь нужно осудить ленинизм, сталинизм, всё советское, путинское – людей, символику, события. Причём условная Гаага ни к чему не приведёт: нужно предать это анафеме внутри России, внутри регионов. Важно, что Нюрнберг был внутри Германии – и то её денацификация заняла почти 20 лет. Россия сейчас нацифицирована до предела, её никто не собирается оккупировать (да и вряд ли это возможно), и план Маршалла ей никто извне не предложит. ==== Что помешало бизнесу и гражданскому обществу сойтись раньше [чем в начале 2000-х]? Мы все были в каком-то смысле снобами и считали своё дело самым главным, не видели необходимости пересекаться. Правозащита, выросшая из диссидентского движения, не хотела пачкаться об бизнес и политику, мы с ними тоже ничего не стремились обсуждать, не искали общих точек, не читали их книг. Я мог, но не успел встретиться с Сахаровым – и всю глубину потери осознал только после его смерти, только когда его прочитал. Ключевая встреча моей жизни с председателем правления «Мемориала» Арсением Рогинским, интеллектуалом, визионером, случилась уже в Израиле в последний год его жизни. Я стал старше, многое понял, и ликвидация «Мемориала» стала для меня более страшной травмой, чем ликвидация «ЮКОСа».