Рефорум опубликовал сокращенную версию нашего разговора с Алекандром Эткиндом. Фрагменты: В недавно переизданной книге «Внутренняя колонизация» я ссылаюсь на эссе Ленина, написанное в 1913 году. Он сравнивал освобождение крепостных крестьян в России в 1861-м с освобождением рабов в Америке. В Америке отмена рабства привела к большой кровавой войне. А в России, он писал, это произошло почти бескровно, а значит, «наверное, это насилие ещё случится». Ленин имел в виду, что события такого масштаба не могут произойти без соответствующего им насилия, без адекватной крови. Эту логику мы видим в действии прямо сейчас. Если есть империя, то есть и колонии. Россия назвала себя империей в 1725 году именно потому, что Пётр I торжествовал успешные завоевания. Он основал столицу, Санкт-Петербург, на только что оккупированной территории, которая ещё не была признана никакими международными договорами (уникальный случай в истории). ....... Польский ученый Рафаэль Лемкин, который ввёл в оборот само понятие геноцида и добился его международного признания и осуждения на Нюрнбергском процессе, считал, что геноцид – это не просто массовое убийство. Оно всегда сопряжено с уничтожением культурным, уничтожением национальной идентичности. Это то, о чем мы читаем сейчас в новостях: уничтожение театров, музеев, запрет учебников на украинском языке. Есть идея, что геноциды в XX веке проводились отступающими империями, империями в момент распада. Я исключаю, что геноцидальные действия можно объяснить военной целесообразностью, понять их как часть войны. Более историчная идея о связи нынешнего геноцида с бывшим имперским или советским владением этой землей, этой территорией, этим народом звучит разумнее. Это не столько даже империализм, который отсылает нас к Российской империи, сколько реваншизм, который отсылает нас к советскому опыту. «Хозяева жизни» считают, что могут это делать или должны это делать именно потому, что, с их точки зрения, они восстанавливают статус кво: как говорил Сурков, идёт реконкиста. Идея новизны, нового завоевания, приключения придавала классическому империализму некую прелесть и романтическое обаяние: Колумб или Гумбольдт осваивали новые пространства. А в реваншизме этого нет – завоёвывается то, что уже принадлежало, используются карты 60-х годов, потом что новых нет.