Михаил Фишман, журналист, телеведущий “Дождя”, автор книги “Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом”, на организованной нашим тг-каналом разговоре о его книге рассказал о народном капитализме, конфликте вокруг Связьинвеста и последствиях переезда Немцова в Москву. Народный капитализм Немцова в Нижнем Новгороде стал моделью для всей России. Программа народного капитализма - это программа правительства младореформаторов 1997 года. В начале правительство Чубайса и Немцова в 1997 году пыталось ее реализовывать, потом правительство Кириенко в 1998 году, но они ничего не успели сделать. Даже программа Грефа начала нулевых является продолжением программы народного капитализма.  Несмотря на то, что Нижний Новгород при Немцове был в передовиках реформ и прогресса, уровень жизни в городе был не принципиально выше, чем в соседних областях. Невозможно в одной отдельно взятой области построить народный капитализм, когда вокруг существует то ли олигархический капитализм, то ли постсоветский госкапитализм. С 1993 по 1995 годы в Нижнем Новгороде было много программ по разным направлениям. И дело было не в том, что люди стали жить лучше, а в том, что у них было другое самоощущение от жизни. У них была надежда, что они живут в городе, который является центром притяжения всего лучшего в стране. Когда я писал книгу, то большое внимание уделил 1997 году, короткому вице-премьерству Немцова и приватизации Связьинвеста. Я поговорил со всеми участниками событий со всех сторон. Когда я с Верой Кричевской делал фильм “Очень свободный человек”, то я считал, что это была борьба реформаторов с олигархами. Реформаторы хотели установить честные правила игры, а олигархи этому сопротивлялись. Сейчас я бы говорил о головокружении от успехов после выборов 1996 года, которое поселилось в головах у всех участников этих событий и стало причиной конфликта, который их всех похоронил. В этой истории неправильно говорить о правых и виноватых. Она имеет более сложный сюжет. Немцов в этот период был в команде Чубайса, поддерживал ее всей душой, стоял за честные правила игры. Стоит отметить, что он был сторонним участником этих событий, он наблюдал извне, хоть и был в правительстве. При этом, конечно, он активно защищал правительство, Чубайса, себя и боролся с Гусинским и Березовским. Он был идеологическим мотором, но не он принимал решения. Мне кажется считать, что Связьинвест подорвал карьеру Немцова и путь развития страны неверно. Это упрощенное понимание. Хотя атмосфера этой драки имела негативные последствия. У Немцова еще до Связьинвеста был огромный конфликт вокруг Газпрома с Березовским. Для Березовского этот конфликт был неожиданным. Сейчас мы понимаем, что он сыграл большую роль в том, чтобы Немцов оказался в правительстве.  Сам факт переезда в правительство в Москве также повлиял на карьеру Немцова. Его звезда ярко сияла, потому что он не нес ответственности за экономическое положение в стране, в отличие от правительства. Далее Доренко включил свою пушку в августе 1997 года. Еще дело в немцовской наивности, бесшабашности и самоуверенности. Он не представлял, что такое московский двор, бюрократия, правительство, интриги. Немцов ехал в Москву как преемник. Он привык, что его этот статус защищает. Но это оказалось не так. Думаю, что через лет пятнадцать повзрослевший и помудревший Немцов вел бы себя иначе во многих ситуациях. Это, конечно, не значит, что он бы отдал Газпром Березовскому, но на тактическом уровне он бы мог поступать по-другому.  Потом времена поменялись, и образ молодого демократа и антибюрократа Немцова, с которым он пришел в политику в конце 1980-х начале 1990-х годов, уже не был популярен среди граждан. В почете снова были крепкие хозяйственники, военные. В обществе появился ресентимент и ностальгия.   Об образе демократа, к которому Борис Немцов вернулся в последние десять лет своей жизни, смотрите в полной версии нашей дискуссии.