Недавно в Дискуссионном клубе "Транспаренси Интернэшнл" (@ti_russia) состоялось обсуждение ситуации в российском здравоохранении. Несколько тезисов из расшифровки на сайте "Рефорум": Фёдор Катасонов, педиатр, популяризатор доказательной медицины, автор книги «Федиатрия. Нетревожный подход к ребенку», автор телеграм-каналов «Федиатрия», «Федиатр и Чудинка» В 90-х не было даже антибиотиков, а расходники кипятили. Российская государственная медицина это пережила, и сейчас много надежды на то, что она продолжит функционировать в прежнем режиме с некоторыми поправками. Могу сравнить её с автоматом Калашникова – довольно скверное качество, но при этом высокая надёжность и дешевизна. Как говорит один мой коллега, что мертво – умереть не может. Санкции обычно не касаются здравоохранения. Серьёзные мощные фирмы, которые поставляют критически важные лекарства, никуда не ушли. Недавний дефицит лекарств был связан с паническим спросом, сейчас поставщики пытаются находить обходные пути для поставок, возможности есть – просто сроки удлиняются и сильно увеличивается стоимость. Остальное можно будет заменить, возможно, с потерей качества, но оно и так было не очень. Я слышал, что назначения на УЗИ уже идут через заведующих: начали учитывать амортизацию. Будем тянуть срок жизни оборудования, как кубинцы продлевают век своих автомобилей 50-х годов: ничего другого в стране нет. Но с учётом опыта 90-х наша государственная медицина, повторюсь, может это пережить. Полина Звездина, главный редактор объединённой редакции «Фармацевтический вестник», «Медицинский вестник» и журнала «Аптекарь»: По поводу техники и того, что нас ждёт, если мы не перестанем ссориться со всем миром, есть хорошая история: спецборт Минздрава АН-74 не первый год не летает, потому что его украинские запчасти давно износились. Я настроена более пессимистично, чем Фёдор. Да, текущие исследования свернули очень немногие фармакомпании, ибо негуманно оставлять людей без терапии, которую они уже получают. Но новых исследований они не начинают и прекращают инвестиции, в том числе маркетинговые. А когда в стране прекращаются клинические исследования, это означает прекращение регистрации инновационных препаратов. Это жизни, которых мы можем лишиться. Федор Катасонов: ...Здравоохранение в России находится не в тех руках. Обучением, сертифицированием и контролем работы профессионалов занимается российское государство. Это должны делать профессиональные сообщества, заинтересованные в уровне своих членов. Хочешь зваться кардиологом – надо пройти в этом сообществе экзамен на кардиолога. У чиновников такой заинтересованности нет. Оксана Станевич, медицинский консультант, исследователь волонтёрского проекта Likarnya Online (BIONABU), защитник прав пациентов Мы переживаем очень сильный откат назад. В России нет аппарата для оценки качества оказываемой помощи. Ни в одной клинике нет отдельного отделения, которое занималось бы только тем, что анализировало её ошибки. После 24 февраля стало понятно, что этого инструмента и не будет. Пациенты с хроническими инфекциями – ВИЧ, гепатитами - столкнулись с тем, что препараты, которые они раньше могли купить, стали им практически недоступны и по наличию, и по цене. Покупают лекарства от ВИЧ не только люди, которые хотят препараты получше, чем те, что выдаются бесплатно. Это и те, кто не имеет права на получение бесплатной терапии: эмигранты без документов, в том числе беженцы нынешней войны. Они долго не могут получить удостоверение личности, а значит, и препараты. Мы получим всплеск ВИЧ-инфекции, которая не будет лечиться из-за отсутствия документов или денег. Анастасия Лапунова, аналитик «Трансперенси Интернешнл — Россия»: Большинство закупок последних двух лет были у единственного поставщика, их объёмы постоянно росли под предлогом ЧС. Многая информация при таких закупках нам недоступна – плюс с января поставщикам разрешили не публиковать обоснование минимальной цены лекарств. После 24 февраля может быть ещё больше закупок по ЧС.