Социолог Григорий Юдин в эфире нашего канала рассказал о состоянии и настроениях российского общества. Самая главная вещь, которую нужно понимать про российское общество как политический субъект, - это то, что его не существует. Оно предельно атомизировано и деполитизировано. За последних двадцать два года идея коллективного солидарного действия в России полностью дискредитирована. Можно говорить о том, что в последнее время тенденция начала немного переламываться. И я думаю, что в этом одна из причин войны в Украине: мы видели появление низовых движений. Но в целом, если мы будем делать диагностику, то, конечно, идея солидарного действия дискредитирована предельно. Думаю, что многие имели опыт попыток заговорить о политике в России. Я считаю, что лучший способ испортить вечеринку в России - это начать говорить о политике. Считается, что о политике говорят только дурачки. А заниматься нужно только тем, что человек может сам контролировать. А контролировать он может только собственную жизнь, карьеру, благосостояние, ипотеку. Все, что находится за пределами ближайшего круга, абсолютно бессмысленно. Любое утопическое мышление, любое воображение, любое проектирование немедленно становится предметом насмешки. Вопрос о том, как сделать общество лучше, выдает в человеке идиота. И все думают, что он что-то фундаментально не понимает про жизнь. Что он настолько наивен, что от него лучше держаться подальше. Такая ситуация приводит к тому, что события, подобные тем, которые мы переживаем сейчас, воспринимаются как что-то отстраненное. Недавно Алексей Юсупов мне подсказал хороший термин: фатализм. Все происходящее, и не только сейчас, принимается в России с полным фатализмом. Нет разницы, нравится кому-то происходящее или нет. Никто же не идет протестовать против дождя на улице, хотя он может кому-то не нравиться. То же самое касается политических решений, которые принимает российское руководство. Они не относятся к области действий, которые подконтрольны человеку в России. Поэтому думать об этом не нужно и лучше от этого держаться подальше. А чтобы не испытывать когнитивный диссонанс, то лучше даже эти решения умеренно поддерживать. В этом я вижу огромную политическую и моральную катастрофу. Она не в том, что россияне как-то чудовищно озверели - хотя такие люди, конечно, тоже есть, - а в том, что они полностью отказались от политическое ответственности. Мысль о том, что человек как-то может повлиять на судьбу своей страны, определить ее выбор, предельно чужда людям в России. Это создает феномен, когда любое решение, спущенное сверху, сопровождается аккламацией. Вождь принимает решение, а функция народа состоит в том, чтобы выдать этому решению аккламацию. Суть этого решения народ не интересует, он считает, что вождю виднее. Важно отметить, что такое положение дел касается любого решения. Если бы Владимир Путин 24 февраля по некоторым соображениям безопасности объявил бы, что он признает отдельные районы Донецкой и Луганской области частью Украины, то уровень поддержки в российском обществе был бы ровно такой же, хотя немного бы поменялся состав поддерживающих. 23 февраля россияне не выходили на улицу и не требовали ввести войска в Украину. Никакого запроса на эту войну не было. При этом стоит отметить, что значительная часть российского общества все же сопротивляется этой войне. Сопротивляется по-разному, не принимает ее внутренне. С учетом того, что Россия - большая страна, таких людей много миллионов. Но мы хорошо знаем из политической истории, что люди способны на большие риски, даже на самопожертвование. Но для этого надо понимать, есть ли у человека какая-то дорога из точки А в точку Б. Массовые протесты в Хабаровске показали, что протест в России не решает ничего. Люди не понимают, зачем протестовать, если у этого нет последствий. О том, как наличие пространства для политического действия повлияет на настроения российского общества, смотрите в полной версии нашей дискуссии.