Рефорум сделал изложение бесед с подследственным Андреем Солдатовым и Ириной Бороган (Agentura.ru, одноименный телеграм), которые состоялись недавно у нас в Стране и мире и в Sapere Aude. Фрагменты: АС: Военные думали, что это будет быстрой политической операцией, где они будут использоваться как инструмент для провоцирования политического кризиса.А мои источники в экономических подразделениях ФСБ очень удивлялись, что их вообще не спросили, какие будут последствия для экономики и безопасности России. Не то что информация была неправильная – их и слушать никто не собирался. [...] Нынешняя война сильно отличается от путинских войн 2000-х тем, что она намного более секретна. [...] Когда начались репрессии против Пятой службы, люди стали задавать вопросы: наверное, с планом плохо, иначе зачем кого-то наказывать? Путин это осознал и выпустил главу службы Сергея Беседу из тюрьмы. Получилась целая спецоперация – его показали на похоронах, потом его видели входящим в кабинет. Это не значит, что все его полномочия вернулись: в это же время ФСБ перестала быть главным агентством по предоставлению информации об Украине, эта функция перешла к главному управлению генштаба, т.е. военным. Но финт был проделан. Такое делал только Сталин: мог бросить человека в тюрьму, выпустить и сделать вид, что ничего не происходило. А ещё благодаря секретности не возникает рисков от генералитета для Путина. Когда война идёт долго, появляются генералы, которые начинают самостоятельно мыслить и становиться популярными. Такие люди, как Лев Рохлин, Геннадий Трошин, Владимир Шаманов, являются политическим риском. Сейчас они не могут появиться, так как не общаются журналистами и никому не известны. Путин хочет купировать эту опасность. Он вообще не любит лидеров, кроме себя. [...] Для чего нужны фильтрационные лагеря? Их цель для внешнего пользования – обеспечивать безопасность войск на освобождённых территориях, а для этого вычислять тех, кто потенциально может представлять опасность (служил в ВСУ или был членом опасных с точки зрения России группировок). А ещё со второй чеченской их используют для вербовки. Довольно тяжело во враждебной среде – например, москвичу в глухой деревне – вербовать агентуру. Лагерь же даёт уникальную возможность, и чем он больше, тем лучше. Закачиваешь туда поток людей, активно вербуешь, потом выпускаешь – а так как поток велик, невозможно понять, кто согласился работать, кто отказался. Вербовка происходит на территории, полностью подконтрольной спецслужбам. ИБ: Идею страха как объединяющего фактора Путин нашёл очень давно. За годы его правления страха стало больше. Когда он пришёл к власти, боялись взрывов и плохой медицины. Сейчас – что государство поймает тебя в любой момент частной жизни, оштрафует или изнасилует бутылкой. Страх этот перманентный и присутствует во всех слоях общества – будь ты Улюкаев или мама подростка, который может повесить ленточку или крикнуть что-то на линейке. [...] Страх – очень хороший инструмент, вопрос, как долго он будет работать. Ясно, что на короткой перспективе он работает хорошо, но внушает оптимизм, что огромное число тоталитарных режимов ХХ века рухнули и не восстановились.