ОТ ПОКРОВСКОГО ДО ГЛУХОВСКОГО: чем уголовные дела о "фейках об армии" отличаются от административки за дискредитацию На писателя Дмитрия Глуховского завели уголовное дело " фейках о российской армии", а лидера группы "Ногу свело" проверяют на предмет административной дискредитации российской армии, так что мне показалось, что их имена отлично встраиваются в заголовок. По логике (если какая-то логика еще сохранилась), уголовка и административка должны отличаться тяжестью наказания, но вот нет. За один и тот же ролик о Буче можно получить и административку, и уголовку. 11 активистов подменяли ценники в магазинах на стикеры с информацией о бомбежке в Мариуполе и опять же, Буче. Результат: 2 уголовных дела, 9 - административных. Вы скажете - нет разницы. Так вот, разница все же есть, и она существенная. Дело не в том, за что преследуют, а кого, где и как. Давайте сначала разберемся, как у нас работают политические репрессии. Есть четыре способа подвергнуть гражданина РФ наказанию по статьям о фейках (и не только) 1) Непосредственно в присутствии полицейского (так задерживают пикетчиков) 2) Негласный и постоянный контроль над деятельностью активистов (когда они на учете) 3) мониторинг социальных сетей силами центра "Э" 4) Донос бдительных граждан У нас есть корпус в 2030 административных дел по дискредитации спецоперации, 208 уголовных дел за ненасильственный антивоенный протест, 23 дела о насильственном протесте против спецоперации. За дискредитацию армии отвечают граждане РФ самых разных людей, разных возрастов и занятий. Никаких социальных паттернов там нельзя выделить. Там есть и несовершеннолетние, и очень пожилые люди, которые занимаются самыми разными вещами. 45% административок за пикеты, 30% - за посты и репосты, причем с большим отрывом лидирует Вконтакте (что понятно: очень большая и сервильная сеть, выдающая данные пользователей. Но запомните этот факт). А вот с уголовными делами за антивоенный протест все обстоит всем не так. Во-первых, есть очевидный социальный паттерн, в отличие от административных дел. Среди обвиняемых в уголовных делах (213, 214, 207.1, 207.3, 280 и тд) за ненасильственный антивоенный протест (там, где мы знаем род занятости): 26% - журналисты, 15% - активисты и 9% - муниципальные депутаты. Во-вторых, на первое место в уголовных репрессиях за антивоенный протест с большим отрывом - 23% - вышли именно сетевые преступления (а не выходы на пикет). На втором месте по популярности (и это приносит мне какое-то мрачное удовольствие) - разрушение знаков пропаганды (15%). То есть простыми словами - срывание буквы Z и плевание в нее. Но самое интересное вот в чем. Среди уголовных дел за антивоенные высказывания больше всего - за посты в Телеграме, а не в Вконтакте. Разница между ним небольшая (3 дела), но она есть. Является ли это следствием доносов? Возможно. Или просто потому, что прессуют много журналистов и блогеров, пользующихся телеграмом? тоже возможно. Но мои предварительные выводы следующие: если административные статьи 20.3.3 и 13.15 используется для рандомного запугивания населения, то уголовные репрессии направлены против очень определенных социальных групп инакомыслящих. Я понимаю, что это не веселые истории и тысячи лайков я не соберу, но все же эту информацию надо знать.