Для Путина война – естественная форма политического существования. Пока он будет у власти, война не прекратится. Война и его власть неразделимы. Он начал с войны (тогда это была Чечня) и закончит войной. Как только создаваемое им военно-чрезвычайное возбуждение спадало и жизнь становилась подозрительно мирной, он начинал терять поддержку и задумывал новую войну. То есть, как только в его войнах становилось меньше крови и страданий, он заходил на новый виток. Чечня, Грузия, Украина, Сирия, Украина. В мирное время он ничего не мог дать обществу. Ни на один день в течение всего своего правления он не приостановил действие де-факто чрезвычайного положения, временами переходящего в де-факто военное положение для отдельных групп населения и территорий. При этом, де-юре оно для страны в целом не объявлялось. Это было не нужно, потому что всю свою власть Путин сделал чрезвычайной. У него всегда есть доступ к любым инструментам применения силы, ⁠к любым административным и бюджетным ресурсам. Он может начать войну и остановить войну. Он может исцелять (принимать решение о медицинской помощи во время «прямых линий»). Может творить из ничего: сделать так, чтобы дом, мост или дорога появились там, где их не было – и при нормальном течении событий, то есть при соблюдении писаных законов, быть не могло. Парадоксальным образом, объявление военного положения или включение режима ЧС в российском случае не развязало бы институту президента руки (они и так развязаны) и не сняло бы с него часть ответственности (он и так ее не несет, она лежит на смертных чиновниках), а повысило бы спрос с Путина. Пришлось бы отвечать на вопрос: «А что, вся эта война была за Северодонецк?» Пришлось бы демонстрировать скрытые возможности, разворачивать ресурсы, которых нет. Эта война обнажает малые размеры и возможности российского государства, которое в обычное время стремится казаться больше, чем оно есть – за счет надувания щек. Но признать это для Путина - смерти подобно. Скрытая путинская чрезвычайщина помогает ему маневрировать. Ему невыгодно считать это войной, потому что «спецоперация» позволяет менять цели по ходу дела – то «денацификация» всей Украины, то спасение жителей Донбасса. Но, когда ему выгодно, он дает понять, что это все-таки война (война со всем блоком НАТО, как говорят за него его пропагандисты). И эта война все списывает, дает секретность, позволяет скрывать расходы, прятать воровство, ошибки и даже количество погибших, позволяет отбивать упреки в экономических проблемах – «это все враги». Он не остановится, потому что не может править без войны. Как только эта война закончится – тем или иным образом, - он сгинет вместе с ней. Важно, чтобы и война как таковая сгинула вместе с ним