Благодаря каналу @stranaimir увидел замечательную статью писателя Михаила Шишкина в The Guardian, которую перевёл в своём фб культуролог Владимир Паперный. Я согласен с первой частью статьи Михаила. Во второй, описывая сценарий распада, он, на мой вкус, чересчур апокалиптичен. Но этот сценарий нельзя исключать наряду с другими, менее болезненными. С этой оговоркой не могу не скопировать этот текст целиком - его важно иметь в виду как минимум в качестве постановки проблем, которые нам рано или поздно придётся решать (линки на публикацию и на перевод см в «Стране и мире»: Михаил Шишкин, «Путин — симптом, а не болезнь» По российскому телевидению не показывают ни разбомбленные украинские города, ни трупы детей. Мужественных молодых людей в России, выходящих на протесты против войны, избивают и арестовывают. Большинство молчит, нет ни массовых протестов, ни забастовок. «Народ безмолвствует». И больно видеть, что многие мои сограждане поддерживают войну против Украины совершенно искренне: никто ведь не заставляет их клеить «Z» на окна своих квартир и машин. По телевизору крутят интервью главного русского брата – Сергея Бодрова: «Во время войны нельзя говорить плохо о своих. Никогда. Даже, если они неправы. Даже, если твоя страна неправа во время войны, ты не должен говорить о ней плохо.» И вот теперь поддерживают «своих», даже если они стреляют по украинцам. Между современным миром и большинством моих соотечественников лежит пропасть. Их разделяет главная революция, совершенная человечеством: переход от родового сознания к индивидуальному, от диктата племени к приоритету личности. Тысячи поколений люди целиком растворялись в своем роду, в своем племени и идентифицировали себя с вождем, ханом, царем. Свое племя всегда носитель добра, а чужаки – зло. Должно было появиться новое ощущение себя как свободного человека, осознающего свое человеческое достоинство и свою ответственность за разделение добра и зла, прежде чем мог появиться на свет документ, начинающийся словами „We the people“. Мир разделился на два человечества, и их границы не совпадают с государственными. Одна часть нас, русских, готова жить в мире, где важнейшей ценностью является человеческая личность, но большинство все еще существует в патриархальном прошлом, где племя всегда право и нельзя плохому царю смерти желать. Если из поколения в поколение всех, осмелившихся мыслить и жить не в ногу, объявляли сумасшедшими, ссылали на каторгу, расстреливали, а в лучшем случае выдавливали в эмиграцию, то вырабатываются те качества, которые помогают выжить: умение молчать и быть покорным власти. Можно ли винить людей, если это их единственная стратегия выживания? Так было и так остается. Тех, кто сегодня не молчит в России, ждет уголовное дело по законам военного времени. Или они уедут, если успеют. Две попытки ввести демократическое устройство общества в России провалились. Первая русская демократия в 1917 году продержалась несколько месяцев. Вторая, в 90-е, кое-как протянула несколько лет. Каждый раз, когда моя страна делает попытку начать новую жизнь со свободными выборами, парламентом, республикой, она просыпается в тоталитарной империи. Русская история кусает себя за хвост. Диктатор и диктатура рождают рабское население или рабское население рождает диктатуру и диктатора? Курица и яйцо. Как вырваться из этого дьявольского круга? Как может начаться рождение новой страны? Когда произойдет русское отречение от империи? Если Германия смогла вырваться из круга рождений диктатора и населения, обожающего своего фюрера, почему не может Россия? Немцы сделали попытку разорвать со своим нацистским прошлым и создали новую страну, стремящуюся жить по законам правового государства. Новое рождение нации стало возможным только в результате сокрушительного и унизительного военного поражения. Этот «час ноль» жизненно необходим России. Новое рождение нашей страны невозможно без национального признания вины перед самими собой и перед всем миром. В России не было десталинизации, не было «нюрнберга» для компартии. Теперь будущее страны зависит от «депутинизации».