Владимир Гельман о логике начала войны: ESSENCE OF PERNICIOUS DECISION / СУТЬ ПАГУБНОГО РЕШЕНИЯ Принятие решения о начале «военной спецоперации» в Украине (самое пагубное решение, когда-либо в истории принятое руководителем России) – тема, которая со временем заинтересует коллег-политологов (при условии, если руководитель России не примет еще более пагубного решения об использовании ядерного оружия). Не являясь специалистом по теме, выскажу несколько соображений, которые, вероятно, помогут дать ответ на вопрос «почему?» 1) Персоналистский авторитаризм. Нет нужды повторять, что авторитарные режимы, ограничивая свободу слова, сами лишают себя независимых источников информации (см. письмо Сахарова-Медведева-Турчина советским вождям от 1970 года), в то время как компетентные специалисты в них замещаются лояльными (см. «диктаторы и визири» Егорова и Сонина). Качество принятия решений поддерживается в узкой зоне «карманов эффективности», находящихся под патронажем политического руководства (см. Центробанк), но общей деградации это не останавливает – скорее, наоборот: зная, что резервов хватит, и их не разворуют, можно чувствовать себя неуязвимым. В этих условиях ни о какой независимой внешнеполитической экспертизе говорить не приходится: условных кортуновых вытесняют безусловные поджигатели войны карагановы. Более того, персоналистские автократии (в отличие от однопартийных, не говоря уже о монархиях) отличаются низким уровнем институционализации. С точки зрения принятия решений, это открывает простор для неограниченного волюнтаризма. Для сравнения: решению о вводе советских войск в Чехословакию в 1968 году предшествовали многочисленные совещания и коллективные дискуссии в Политбюро, а также обсуждения с восточноевропейскими союзниками СССР (да, был и ввод войск в Афганистан, но там решение принимали глубоко больные старики, физически не способные к коллективным дискуссиям). И в целом, тогдашнее советское руководство смогло добиться своих целей в Чехословакии, при этом избежав худшего для себя развития событий. Состояние коллективных обсуждений в сегодняшнем российском руководстве наглядно продемонстрировало заседание Совета безопасности по вопросу о признании ДНР / ЛНР. В отсутствие данных не стану комментировать слухи о роли оккультных практик принятия решений в сегодняшней России, но не удивлюсь, если они окажутся правдой. 2) «Недостойное правление». Главной целью и основным содержанием государственного управления в России является извлечение ренты: внешняя и оборонная политика оказываются затронуты этими пороками больше, чем многие другие сферы. Они прикрыты завесой секретности, позволяющей скрыть ложь и воровство при отсутствии гражданского контроля. Отсюда стремление разово достичь целей at any cost, не заботясь о последствиях (типа устроить парад на Крещатике, не думая об управлении подконтрольной территорией в дальнейшем) и давать заведомо не соответствующие действительности обещания, покрывая одно вранье другим, еще более масштабным (см. «демилитаризация» и «денацификация»). Неудивительно, что возможные издержки, связанные с сопротивлением российскому вторжению, заранее преуменьшаются или не принимаются в расчет, а когда неудачи становятся заметны, то «работа над ошибками» оборачивается еще большими потерями и разрушениями. Об исполнителях «на земле» в рамках «вертикали власти» никто особенно не думает, однако с призывниками такой подход неизбежно дает сбои. 3) Misperceptions. Представления о противнике в отсутствие реальной экспертизы и заведомого искажения сведений строятся по принципу «зеркального имиджа». Проще говоря, на руководство Украины проецируются не просто ожидания того, что американские марионетки при угрозе сбегут к своим хозяева, а те сами бросят их поддерживать (см. Афганистан), но и собственные фобии – как бы повели себя сами российские лидеры и их союзники, столкнувшись с угрозой свержения (см. Янукович). К этой же категории относятся и соображения по части того, что россияне и украинцы – «один народ», что раскол Украины на Западную и Восточную извечен и неустраним (см. Хантингтон), ну и т.д.