24 февраля 2022 года перевернуло мою жизнь и мое восприятие того, что в ней важно, а что можно отложить на потом. Зрелище бомбежки не чужого мне Харькова, вид детей в бомбоубежищах сломали мое восприятие мира больше, чем 10 лет в тюрьме. Бомбы падают на Харьков и Киев, Житомир и Чернигов. Путин принес войну уже в Белгород. Каждый день гибнут, становятся калеками сотни людей. И украинцев, и россиян. Нет в моей жизни сейчас более важной задачи, чем остановить агрессию. А для этого мы должны объединиться. Я готов протянуть руку каждому, кто не совершал военных преступлений, не замешан в пытках и убийствах, кто готов к борьбе с режимом и признает: - война – агрессивная - развязавший ее режим – преступный - Украина – в границах 1991 года. Когда я прочитал публичное обращение Алексея Навального, сделанное в стиле замечательных расследований ФБК, со скриншотами и пунктуальным цитированием моих и не только заявлений, то решил - не буду соревноваться – я сейчас не в тюрьме, а из тюрьмы так не смог бы. Но и не ответить человеку, сидящему в тюрьме, даже если от его имени работает коллектив, находящийся совсем рядом со мной, было бы неуважением. Я с глубоким сопереживанием отношусь к Лилии Чанышевой, к Илье Яшину, Андрею Пивоварову, Владимиру Кара-Мурзе, другим политзаключенным. Мне категорически не нравится история Ростислава Мурзагулова в части его работы в пиар-сопровождении руководства Башкирии. Ради справедливости должен заметить, что Мурзагулов имеет то же отношение к посадке Лилии, как Станислав Белковский к моей или Песков к посадке самого Алексея – решение принимали и претворяли совсем другие люди. Тем более Мурзагулов, в отличие от Пескова, к моменту ареста Лилии свой пост председателя общественной палаты Башкирии покинул и написал поручительство для ее освобождения. Но проблема даже не в этом. Ключевой вопрос – надо ли сейчас, во время войны, откинуть все прочие противоречия между людьми, противостоящими агрессии, что бы их ни разделяло в прошлом? Важно, что в этом наша позиция c командой Алексея сходится – людям надо предоставить возможность раскаяться путем разрыва с режимом и активной антивоенной работы. Хочу верить, что эта позиция касается не только миллиардеров типа Михаила Фридмана, Петра Авена, Германа Хана, но и таких региональных «винтиков системы», как Ростислав Мурзагулов. Он, в отличие от вышеуказанных предпринимателей заявления о разрыве с режимом сделал уже давно и активно применяет свои умения в сфере антивоенной контрпропаганды. Сейчас, в момент жесточайшей схватки, мы должны быть вместе – все, кто готов бороться. И те, за кем уже два десятилетия борьбы с режимом, включая десятилетие заточения и те, кто готов раскаяться сегодня. По ключевому вопросу о войне у нас нет противоречий. Давайте встанем плечом к плечу, Алексей, даже если Вам за что-то стыдно…