А тут, на рубеже 90-х, все вышло внезапно иначе. Огромная государственная машина дала сбой, пропущенный через все ее змеевики и шестеренки человек сохранил в своем сердце что-то такое, что сохраниться там было никак не должно. И даже я с женой Лерой, далеко не самые близкие его знакомые, впервые встретившись с ним несколько лет назад, полчаса слушали рассказы – не о том, как он мог жахнуть по Америке, но не жахнул (уверен, это было бы любимым путинским мемуаром), не о том, как выводил войска из Афганистана, а про нее – Раису Максимовну. Старость ли это? Нет. Старость лишь заостряет черты характера, убирает наносное, очищает ядро, самую суть. И оказывается, что у главы самой большой страны мира сутью была любовь к жене. Может, и поэтому упыри из ГКЧП решились на путч? Они так и не смогли понять, как можно любить не себя, не абстрактную (а потому кровавую) идею, а конкретных людей. Не всех, но некоторых – хотя бы близких. Нет, конечно, одного этого мало. Для того, чтобы рваться вперед, проходить через кризисы, добираться к новым вершинам, нужно много других качеств. Но мы же зареклись сейчас анализировать события тридцатилетней давности – и хватит того, что в целом, глобально, все обошлось. Дадим себе роскошную возможность видеть в человеке человека. Ведь другие, приходившие в куда более легких обстоятельствах, у которых в магазинах были и колбаса, и штаны, были куда хуже. И если Горбачев закончил войну, то Ельцин – начал. Путин – начал. И даже Медведев. А уж сколько начали до них… Нет, это не значит, что нам сейчас нужен «новый Горбачев». Хватит этих исторических отступлений, оглядок – а то недолго договориться и до нового Хрущева. Да и сам Горбачев подчеркнуто, акцентированно ушел со сцены – не моя позиция и не мой выбор. Он мог бы делать куда больше, но, с другой стороны, это честно. Он не оставил стране в наследство Семью, не привел к власти и кормушке своих друзей: он просто оставил пост и этим тоже выгодно отличается от своих последователей. Хотя, повторюсь, от него можно было бы ждать большего и рассчитывать на большее. И еще важное. Не нужно говорить, что он «дал нам свободу» или «развалил СССР». Ни то ни другое не будет верным уже потому, что такое не под силу ни одному человеку. Он не смог и не стал мешать – вот правильное определение. Не встал на пути у паровоза под названием «История», а отошел в сторону. И сейчас смотрит, куда несется эта махина, как нынешние машинисты намертво вцепились в рычаги. В поезде случалось разное – но Михаил Сергеевич Горбачев уже не имеет к этому отношения. Это нулевая отметка – первое условие для идущего во власть: суметь с ней расстаться. Дальше может быть гораздо лучше, гораздо больше, но хотя бы так. Это условие соблюдено. И в целом, в сумме, по совокупности, как бы ни перебирать детали, на времени Горбачева стоит знак «плюс»: тот, что, наверное, не был виден изнутри.