179. Стремительно наступала ночь. Обоз с перинами, едой и напитками отстал, и бояре в растерянности били комаров о свои тела. Не очень было привычно шататься в сумерках по незнакомому лесу. Да вообще по лесу, хоть и по знакомому – редкий боярин мог вспомнить, когда ходил в сафьяновых сапожках. Да и не в сафьяновых. «Что делать будем бояре? – прокричал басом, пытаясь перекричать ухающих сов старший боярин. – В повестке этого нет». «Чего этого?» – зашумели бояре вместе с листьями, влекомыми порывами ветра. «Ну, этого. Мгла. Лес. Комары. У меня написано. Суздаль . Монастырь. Ужин в трапезной. Где это все? Не нахожу. Где встречающие? Где воевода?»»Любезный старшина, – спросил неприятным голосом боярин Евсей Анохин, – а вы кого, собственно, тут вопрошаете, а?» Боярин сей слыл склочником, ходили слухи, что он лоббист заводчиков, не то уральских, не то поволжских. Он не очень любил старшего боярина, представляющего в думе альтернативную группу бывших крепостных, а ныне купцов, ну и поэтому всегда пользующихся случаем. Так они ходили и кричали «ау» со зверями и птицами, а потом как-то незаметно уснули, где попало, замотавшись в шубы. Так их и нашел на рассвете мальчишка-пастух из монастыря, который был в полуверсте. Ну, зато сон на природе – когда еще сподобились бы – подумали бояре, яростно расчесывая места комариных укусов и злобно переругиваясь с коровами. Так наступил новый день. А они уже были на работе.