122. Как-то сидели в ресторане Пушкин, Зинаида Райх и граф Уваров. Зима. Холод. А у Пушкина уютно. Граф разомлел и говорит: «Вот ты горя не знаешь, живешь, мон шер, как стрекоза, а ведь проблем у государства до… Ну, сама знаешь,– и выругался в рукав. – Вот я ночи не сплю, все пытаюсь придумать, как нам крамолу канализировать эту, ну, ту которая так и прет, сбивает с толку нашу молодежь, да и не только ее». Зина устала уже после бесконечных катаний на санках по бульвару да и окосела уже порядочно и говорит: «Ну что ты, родной, мучаешься, возьми поэта одного да режиссера до кучи – они тебе все придумают. Сила наша проистекает с Востока, но мы ее останавливаем, не даём ей течь на Запад. А зачем? Пусть себе уходит туда. А крепость надо в народе создавать, народ останется, он книжек не читает». Сергей Семенович слегка ошалел, не ожидал такой глубины , а главное ширины в столь поздний час. Вот так актриса пристроила к делу и Есенина, и Мейерхольда, а министр создал вечную тему «православие-самодержавие-народность». «Элита приходит и уходит, а народ остаётся,» – думал граф, кутаясь в шубу, когда они ехали из Пушкина куда-то ещё. А Зинаида думала о том, как она ловко ребят пристроила и как они будут радоваться, что будут деньги и работа. Москва выглядела волшебной. Как, впрочем, и всегда.