116. В думе боярской опять жарко, шубы не освежают, дьяки нагнетают. Один из них привёл попов, а те стали упрекать бояр, что, мол, Московия – третий Рим, а что-то не видно усилий, чтобы четвёртому не бывать. Чуть ли не все ходят в западных платьях, каноны не блюдут и с хазарами норовят спекулировать на шелковом пути, а свой из варяг в греки торговый путь забросили, казна денег на новые ладьи не даёт, а разбойники, обирающие купцов на тверском тракте от рук отбились и десятину не платят. Новгородские вообще своего князя наняли для защиты складов и сопровождения кораблей, в ганзейский союз вступили с европейскими городами , до развала святой земли недалеко. Слушали бояре и удивлялись, как они так все это запустили. Стали лошадиные предъявы друг другу кидать и цепями в палец толщиной золотыми звенеть. Орали часов пять, устали, велели квасу принести, потом успокоились и решили, что вопрос надо как-то исправлять и экономику Московии перестраивать на свой лад, доморощенный. Торговать только саоим, караваны чужие отвадить, дабы исключить чуждое влияние, и больше молиться, создать отдельный молельный приказ и приказ написания своих книг, со своими образами будущего и прошлого, а главное воинский приказ расширить, довольствие стрельцами увеличить, два новых полка учредить. Почувствовали себя лучше. Тут какой-то писец спросил, чего писать про хазар, что с ними делать. Старший боярин руку поднял, сказал: «Ща!» – и все согласились. Дело мудреное, надо поговорить с половцами сначала, чтобы устои мировые совсем не расшатывать. На том и распустил всех старший боярин. Наказав думать дальше, как своей дорогой идти. Чтоб удобней и ненакладней. Повздыхали бояре, в шубы завернулись и пошли по палатам. Все-таки май месяц. Холодно ещё.