Иранские ворота в Азию Станет ли Иран новым вектором развития «Газпрома» и почему это стоит $40 млрд? Сегодня Россия активно переориентируется на рынки стран АТР, и одним из главных векторов сотрудничества служит Иран. При этом важнейшим направлением сотрудничества Москвы и Тегерана могла бы стать совместная реализация нефтегазовых проектов. Уже называются конкретные проекты и суммы, которые характеризуют параметры такого сотрудничества. Однако насколько реально выполнение намеченных планов и какие подводные камни могут возникнуть на этом пути? Эти вопросы в своей авторской колонке анализирует эксперт Института энергетики и финансов Михаил Журавлев. Сжиженная перспектива         Начнем выстраивать логическую цепочку с СПГ. Южный Парс – крупнейшее в мире газовое месторождение, которое делят между собой Иран и Катар, – служил ресурсной базой для всех проектируемых заводов СПГ. Причем у "Газпрома" отсутствуют достаточные компетенции в области шельфовой добычи газа, в то время как Иран за санкционный период научился строить буровые платформы. Однако ни у "Газпрома", ни у Ирана нет технологий по крупнотоннажному сжижению газа, а обладающие ими малочисленные западные компании вряд ли согласятся сотрудничать. Ко всему прочему, необходимо закупить СПГ-танкеры, на которые в мире сейчас ажиотажный спрос – очередное "узкое место". Из этого следует, что строительство СПГ-завода в Иране в ближайшие годы практически невозможно. В теории проблему могла бы решить покупка бывшего в употреблении оборудования со старых СПГ-заводов в Катаре, Австралии или Индонезии, однако для компаний из этих стран слишком велик риск попасть под вторичные санкции. Другим нестандартным решением, которому уделяется мало внимания, может стать приобретение плавучего СПГ-завода, бывшего в употреблении. Но тут риски для продавца не меньше. При этом роль "Газпрома" в иранских СПГ-проектах до сих пор неочевидна, ведь российский монополист не сможет обеспечить ни добычу на шельфе, ни поставку оборудования. Скорее всего, "Газпром" выступит классическим инвестором и поможет с реализацией товара на мировом рынке, однако о роли оператора говорить не приходится.  Один пояс – много газопроводов С трубопроводным газом ситуация обстоит иначе. "Газпром" обладает огромным опытом по разработке традиционных месторождений и строительству магистральных газопроводов. Благодаря географическому положению Ирана трубопроводный газ можно поставлять в Пакистан и Индию, где население составляет 240 и 1 428 млн человек соответственно. Потребление газа в этих странах невысокое, чуть более 100 млрд куб. м в год, однако доступ к дешевому трубопроводному газу быстро увеличит спрос, а политическое влияние союза Россия–Иран в регионе возрастет. Более того, для "Газпрома" газопровод Иран–Пакистан–Индия является шансом построить альтернативу ТАПИ, опередив Туркменистан. Неудивительно, что еще в 2017 году "Газпром" подписал меморандум с Ираном как раз по поводу сотрудничества по данному трубопроводному проекту. Но зачем Ирану "Газпром" в трубопроводном проекте, если весь объем работ может быть выполнен собственными силами? Возможно, сотрудничество с российской компанией позволит привлечь финансирование и наладить торговые связи с Пакистаном и Индией. Однако проблема в том, что страны третьего мира привлекают мейджоров ради новых технологий и выполнения сложных операций, а инвестиции и торговые контакты может обеспечить любая крупная компания, не обязательно нефтегазовая, что лишает "Газпром" сильной переговорной позиции. Выходит, что меморандум 2022 года не является новшеством, а лишь обобщением старых планов Ирана и "Газпрома" в нефтегазовой отрасли. "Всему свое время" – эта фраза отлично подходит к возобновлению сотрудничества. И все же один вопрос остается открытым: что будет с сотрудничеством, если с одной из стран снимут санкции и партнерство станет невозможным? И, скорее всего, этой страной будет не Россия.          Подробнее