Бывший посол Ирана в Турции Фируз Долатабади о плане Турции стать газовым хабом и помощи России в достижении целей Анкары: «В течение почти двух десятилетий Турция пытается стать центром передачи энергии из Ирана, Туркменистана, Кавказа и России в Европейский союз, но пока это не удалось. Причина этого в том, что русские, как экспортеры газа в Европу, имели в своем распоряжении прямые маршруты. Однако российский газ всегда продавался Турции, и сейчас несколько линий работают и обеспечивают важную часть потребностей страны в газе. В последнее время из-за проблем, которые произошли в Европе, Турция пыталась использовать или злоупотреблять этой возможностью, создав структуру хранения, чтобы покупать газ как для внутреннего использования, так и хранить его для транзита и передачи в Европу, поэтому естественно, что она планирует в соответствии со своими прошлыми усилиями в этой области. Иран в данный момент не участвует в этой игре, потому что из-за недовольства и нехватки газа в стране мы не можем смотреть на Европу, сейчас мы с трудом удовлетворяем потребности в газе Турции и других стран назначения». Те, кто переживает исторический переломный момент, обычно не замечают его в то время. Когда в июле 1914 года в Европе разразилась война, многие надеялись, что к Рождеству она закончится. Они едва ли могли себе представить, насколько сильно изменится их мир, когда четыре года спустя закончится война, последствия которой сказываются до сих пор. Сейчас, спустя почти год после начала конфликта на Украине, наиболее вероятным выглядит продолжительный конфликт. По мере того как эхо распространяется по всему миру, становится все более очевидным, что возврата к прежнему статус-кво не будет. Этот конфликт приведет к необратимым изменениям в глобальной геополитике, принеся местами потенциальную опасность, но также и новые возможности, как это обычно бывает с такими потрясениями. Нефтегазовый сектор находится на переднем крае этой перестройки динамики энергетики и безопасности. В ближайшем будущем он должен справиться с последствиями принимаемых сейчас мер, таких как запрет ЕС на импорт нефти и ограничение цен G7, и адаптироваться к фундаментальным изменениям в потоках нефти и газа. В более долгосрочной перспективе он по-прежнему должен согласовываться с энергетическим выбором, который сейчас формируется. С введением новых ограничений на торговлю российскими товарами 5 февраля вырисовываются новые потрясения. Так, зависимость Европы от российского дизельного топлива, на долю которого в прошлом году приходилось чуть менее половины дизельного топлива, импортируемого ЕС, означает, что найти замену будет непросто. С 5 февраля, когда вступит в силу запрет ЕС на импорт российских нефтепродуктов, Европе придется изыскивать чуть более 1 млн баррелей в день альтернативных поставок нефтепродуктов, почти половина из которых — дизельное топливо. Тем временем, Турция в последние месяцы увеличила закупки российского дизельного топлива, что вызвало вопросы о возможном реэкспорте в страны ЕС в ближайшем будущем. В декабре Турция импортировала почти 200 000 баррелей в сутки, как показывают данные о доставке, даже превысив импорт Германии в 195 000 баррелей в сутки за этот месяц. Декабрьский импорт Турции в четыре раза превысил средний объем ее импорта дизельного топлива из России в январе-сентябре. Некоторые трейдеры предполагают, что российское топливо можно смешивать или каким-то образом модифицировать за пределами ЕС и отправлять обратно как сертифицированное нероссийское топливо. Здесь может фигурировать Турция, в то время как у ближневосточных и индийских нефтеперерабатывающих заводов могут быть запасные мощности и резервуары. Аналогичным образом, запрет ЕС на российскую нефть предусматривает, что после ее переработки ее можно реэкспортировать в виде продуктов, в том числе в Европу, чем могут воспользоваться такие страны, как Турция, Индия, Китай, если позволят мощности по переработке.