Переподключение Евразии: Патрушев едет в Тегеран Часть 2 В прошлом месяце российский вице-премьер Александр Новак объявил об обмене 5 миллионов тонн нефти и 10 миллиардов кубометров газа, который должен быть завершен к концу 2022 года. И он подтвердил, что "объем российских инвестиций в нефтяные месторождения Ирана будет расти". Бартер, конечно, идеально подходит для Москвы и Тегерана, чтобы совместно обойти проблемные санкции и вопросы урегулирования платежей, связанных с западной финансовой системой. Кроме того, Россия и Иран могут инвестировать в прямые торговые связи через Каспийское море. На недавнем саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА/CICA) в Астане (Казахстан) Раиси решительно заявил, что успешная «новая Азия» обязательно должна разработать эндогенную модель для независимых государств. Будучи членом ШОС и играя очень важную роль, наряду с Россией и Индией, в Международном транспортном коридоре Север-Юг (INSTC), Раиси позиционирует Иран в ключевом векторе многосторонних отношений. С момента вступления Тегерана в ШОС сотрудничество с Россией и Китаем, что вполне предсказуемо, находится на подъеме. Визит Патрушева является частью этого процесса. Тегеран оставляет позади десятилетия иранофобии и все возможные варианты американского «максимального давления» — от санкций до попыток цветной революции — для динамичного взаимодействия по всей Евразии. ОПОП, ШОС, INSTC Иран является ключевым партнером инициативы «Один пояс, один путь» (ОПОП/BRI) для крупного инфраструктурного проекта Китая, который соединит Евразию автомобильным, морским и железнодорожным транспортом. Параллельно с этим мультимодальный Международный транспортный коридор Север-Юг (INSTC) под руководством России необходим для развития торговли между Индийским субконтинентом и Центральной Азией, одновременно укрепляя присутствие России на Южном Кавказе и в регионе Каспийского моря. Иран и Индия обязались предоставить часть порта Чабахар в Иране странам Центральной Азии с доступом к исключительным экономическим зонам. На недавнем саммите ШОС в Самарканде и Россия, и Китай дали понять — особенно коллективному Западу — что к Ирану больше не будут относиться как к государству-изгою. Поэтому неудивительно, что Иран вступает в новую бизнес-эру со всеми членами ШОС под знаком зарождающегося финансового порядка, разрабатываемого в основном Россией, Китаем и Индией. Что касается стратегического партнерства, то связи между Россией и Индией (президент Нарендра Моди назвал их нерушимой дружбой) столь же прочны, как и между Россией и Китаем. И когда речь идет о России, Иран нацелен именно на это. Стратегическая встреча Патрушева и Шамхани поднимет западную истерию до невиданного уровня, поскольку она одним махом полностью сокрушает иранофобию и русофобию. Иран как близкий союзник является для России беспрецедентным стратегическим активом в стремлении к многополярности. Иран и Евразийский экономический союз (ЕАЭС) уже ведут переговоры о заключении соглашения о свободной торговле (ССТ/FTA) параллельно с обменом российской нефти. Зависимость Запада от банковской системы обмена сообщениями SWIFT вряд ли имеет какое-либо значение для России и Ирана. Глобальный Юг внимательно следит за этим, особенно в соседних с Ираном странах, где нефть обычно торгуется в долларах США. Любому западному человеку с IQ выше комнатной температуры становится ясно, что Совместный всеобъемлющий план действий (JCPOA, или иранская ядерная сделка), в конечном счете, больше не имеет значения. Будущее Ирана напрямую связано с успехом трех стран БРИКС: России, Китая и Индии. Иран сам вскоре может стать членом БРИКС+. Более того: Иран даже становится примером для подражания для стран Персидского залива: посмотрите на длинную очередь региональных государств, стремящихся получить членство в ШОС. Трамповские «Авраамовы соглашения»? Что это? БРИКС/ШОС/ОПОП (Один пояс, один путь) сегодня – единственный путь в Западной Азии. Часть 1