Эвита Перон и патриархат Президент Аргентины Хуан Перон сделал для аргентинского феминизма первой волны больше, чем кто-либо. В июле 1945-го Перон он заявил: “... я выступаю за предоставление женщинам избирательного права, потому что нет причин, почему это не должно стать реальностью". Этих причин не видели к тому моменту уже в большинстве западных стран, и глобально Перон инноватором не был, но в отстававшей Аргентине фемповестка стала бронебойным агитационным приемом. В конце того же года Хуан Перон пошёл на выборы и триумфально на них победил, а лавры победителя щедро разделил со своей женой — Эвой aka Эвитой Перон. Эвита подкрепляла пероновский образ борца за социальную справедливость своей неиссякаемой энергией. Она с энтузиазмом занималась благотворительностью, выступала на митингах, организовывала организации и продвигала движения — и совмещала во всё этом феминизм, эгалитаризм и католичество. Эвита была везде, всем нравилась, и фан-базу себе приобрела не меньше пероновской. Вскоре Эвита создаст свою перонистскую партию, но уже состоящую только из женщин. Ну а что? У неё в конце концов фамилия такая же. Синергия всех организаций Эвиты Перон позволила создать широкую сеть социальной поддержки и включить 10 миллионов аргентинских женщин в общественную жизнь страны. Осенью 1947 года усилиями Эвиты женщины в Аргентине наконец получили избирательные права. В том же году, выступая в Мадриде в рамках своей гуманитарной миссии в Европу, Эвита сказала: “Этот век войдет в историю не под названием "Век мировых войн"... а под гораздо более значимым названием: "Век победившего феминизма". Великая женщина, что уж тут, светоч мирового феминизма. Бери и на знамя поднимай. Только вот никакой феминистской Эвита Перон не была. Во всяком случае, сама себя она таковой не считала. По ее мнению, феминизм делал женщин похожими на мужчин, а это с её консервативными представлениями о католической морали никак не вязалось. Она даже грубила: “Признаюсь, мне было немного страшно в тот день, когда я оказалась перед возможностью вступить на путь феминизма. … Что я, скромная женщина из народа, могла сделать там, где другие женщины, более подготовленные, чем я, категорически не справились? Быть смешной? Присоединиться к движению женщин, испытывающих неприязнь и к женщинам, и к мужчинам… ? Я не была ни старой девой, ни даже достаточно уродливой для такого поста, который со времен английских суфражисток и до сегодняшнего дня, как правило, принадлежит почти исключительно женщинам такого типа.” Несмотря на формальную эмансипацию, в провинциальных городах и деревнях Аргентины традиционные семейные порядки оставались непоколебимыми. И Эвита это поощряла. Она преклонялась перед своим мужем, и считала, что высшим стремлением женщины должно быть замужество и материнство. "Мы рождены, чтобы быть домохозяйками, а не чтобы ходить по улицам". “Перон — лидер" — говорила она. — “Я лишь тень его превосходного присутствия". Эвита представляла себя как посредника, как "мост любви между Пероном и народом". Важно иметь в виду, что дело-то было в насквозь католической Латинской Америке, где всегда с большой нервозностью относились к женским свободам — скажем, аборт до сих пор остается табу во многих частях этого континента. Позиция Эвиты по вопросу ликвидации патриархата вызывала и вызывает резкую критику со стороны левого феминизма, но вот что тут удивительно — всё это говорил человек, добившийся для аргентинских женщин избирательных прав и впервые познакомивший их с благами общественной жизни. В 1952 Эвита скоропостижно скончалась от рака. Траурные мероприятия тогда посетили миллионы аргентинцев и аргентинок, и неясно до сих пор, кого же эта нация вспоминает с большим теплом — Хуана Перона или его жену.