Стихи о зимней кампании 1980-го года (отрывок) В чём содержанье жужжанья трутня? В чём — летательного аппарата? Жить становится так же трудно, как строить домик из винограда или — карточные ансамбли. Всё неустойчиво (раз — и сдуло): семьи, частные мысли, сакли. Над развалинами аула ночь. Ходя под себя мазутом, стынет железо. Луна от страха потонуть в сапоге разутом прячется в тучи, точно в чалму Аллаха. Праздный, никем не вдыхаемый больше воздух. Ввезённая, сваленная как попало тишина. Растущая, как опара, пустота. Существуй на звёздах жизнь, раздались бы аплодисменты, к рампе бы выбежал артиллерист, мигая. Убийство — наивная форма смерти, тавтология, ария попугая, дело рук, как правило, цепкой бровью муху жизни ловящей в своих прицелах молодёжи, знакомой с кровью понаслышке или по ломке целок. Натяни одеяло, вырой в трухе матраса ямку, заляг и слушай «уу» сирены. Новое оледененье — оледененье рабства наползает на глобус. Его морены подминают державы, воспоминанья, блузки. Бормоча, выкатывая орбиты, мы превращаемся в будущие моллюски, бо никто нас не слышит, точно мы трилобиты. Дует из коридора, скважин, квадратных окон. Поверни выключатель, свернись в калачик. Позвоночник чтит вечность. Не то что локон. Утром уже не встать с карачек. 1980