Эклога 4-я, зимняя (отрывок) Зимой смеркается сразу после обеда. В эту пору голодных нетрудно принять за сытых. Зевок загоняет в берлогу простую фразу. Сухая, сгущённая форма света — снег — обрекает ольшаник, его засыпав, на бессоницу, на доступность глазу в темноте. Роза и незабудка в разговорах всплывают всё реже. Собаки с вялым энтузиазмом кидаются по следу, ибо сами оставляют следы. Ночь входит в город, будто в детскую: застаёт ребенка под одеялом; и перо скрипит, как чужие сани. Жизнь моя затянулась. В речитативе вьюги обострившийся слух различает невольно тему оледенения. Всякое «во-саду-ли» есть всего-лишь застывшее «буги-вуги». Сильный мороз суть откровенье телу о его грядущей температуре либо — вздох Земли о её богатом галактическом прошлом, о злом морозе. Даже здесь щека пунцо́веет, как редиска. Космос всегда отливает слепым агатом, и вернувшееся восвояси морзе попискивает, не застав радиста. 1980